systemity

Во времена временной неженатости я получил однокомнатную квартиру в Пущино на
Оке. Квартира располагалась на девятом этаже дома, которые назывались в
простонародьи "башнями". Дело было зимой, на дворе стояли свирепые морозы, а
только что сданное в эксплуатацию здание временно почти не отапливалось. Мало
того: в наглухо примерзших и неотворяемых окнах были щели, через которые
Мороз-Красный нос что хотел со мной, то и делал. От полного и окончательного
повреждения меня спасал газ, который горел на кухне днём и ночью. На кухне я и
жил: в комнате жизнеспособность была близка к критическому минимуму.

Я обклеил окна бумажными лентами, но это мало помогло. Нужно было осуществить
радикальное утепление окон, но зимние морозы не располагали меня взяться за
дело. Я надеялся как-то перекантоваться до весны. Мебель я приобрести не успел.
Купил лишь раскладушку. В качестве стола использовался установленный на ящике
дорожный знак "Проезд запрещён", который мы с товарищем отвинтили, возвращаясь
под утро с сильно помутневшим от злоупотребления спиртом рассудком.

Кроме меня в новой квартире жила белоснежная кошка Чита с разными глазами, точь
в точь, как изображённая на этой фотографии. Как попала ко мне Чита, я не помню.
Помню только, что задница у ней была никак не меньше моей. Я вообще обожаю
кормить животных, а тут - единственный кроме меня жилец в моей новой
однокомнатной квартире и к тому же ещё женского рода.

Описываемые события происходили в начале 70-х, когда "достать" хорошую еду
было непросто. У меня был крепкий блат с буфетчицой института, где я работал,
которая к концу рабочего дня передавала мне говяжью вырезку. В это трудно
поверить, но Чита съедала половину от моей каждодневной добычи. Кроме того,
очень часто впридачу к мясу она получала от меня целую рыбину, которую
аккуратно разделывала, демонстрируя квалификацию опытного хирурга:
оставляла нативный скелет, лишённый даже микропримесей ткани. Как-то под
большим градусом мы с товарищем заключили пари. Я утверждал, что Чита
способна съесть 800-граммовую вырезку. Товарищ наотрез отказался мне верить.
Чита меня не подвела: спор я выиграл.

Чита была, пожалуй, единственным из моих многочисленных домашних животных,
которая меня активно не любила. Связано это было с проблемами сортирования.
Дело в том, что я круглыми сутками пропадал на работе. В те почти библейские
времена о дезодорирующихся наполнителях для кошачьих туалетов в СССР никто
не слышал, поэтому мне пришлось обучать Читу ходить на унитаз. Я этого добился
с успехом. Чита полюбила опорожняться цивилизованным способом и часто долго
сидела на горшке, задумчиво кося глазами на висевший в туалете календарь с
голыми бабами. Очень редко ученики сохраняют чувство благодарности к своим
учителям, а Чита в процессе обучения цивилизованному пользованию сортиром
меня просто возненавидела и не скрывала этого, несмотря на то, что получала
практически каждый день вырезку из моих рук.

Спал я на раскладушке. На раскладушку я стелил всё, что мог постелить и
укрывался всем, чем мог укрыться, но тем не менее к утру у меня зуб на зуб не
попадал, несмотря на то, что газ горел всю ночь. И вот в одну из ночей, когда от
холода нельзя было ни спрятаться, ни скрыться, мне пришла в голову мысль
использовать Читу в качестве согревательного прибора. Я положил её под печень,
слегка придавил телом и ... понял, что изобрёл чудесный способ энергетической
подпитки. Чита была настоящим переносным нагревательным прибором, не
требующим подключения к электросети. Она тутже начала активно сопротивляться
мои планам, но у меня и сейчас совершенно стальные мышцы, а тогда - тем более
были стальными, поскольку я никогда не занимался спортом. Чита быстро поняла,
что сопротивляться бесполезно и с глубоким презрением к моему безмерному
эгоизму, дрожа от злобы, вынужденно работала нагревателем. И тут начало
происходить то, что очень трудно описать, но я постараюсь.

Удивительным следствием использования Читы в качестве нагревательного
прибора явилось приобретение мною двух видов качественно нового, можно даже
сказать эзотерического знания. Как я уже упоминал, Чита испытывала враждебные
чувства ко мне, служа беспроводным нагревателем. Она всё время пыталась
избавиться из плена, но быстро поняла, что я обладаю молниеносной реакцией,
и больше не делала попыток вырваться. Известно, что сон состоит из несколько
циклов, каждый из которых включает в себя несколько стадий. Начинается сон с
т.н. медленных стадий, когда организм избавляется от необходимости тратить
энергию на мышечные сокращения и использует освободившиеся пути синтеза
энергии в виде АТФ для получения цикло-аденозинмонофосфата, используемого
для функционирования нейрогормонов. Эти нейрогормоны необходимы в процессе
очищения памяти от накопившейся за день мусорной информации.

Так вот, никто из нас не может сказать, что помнит тот ничтожно малый промежуток
времени - секунд, а м.б. и долей секунд - когда человек ещё находится в сознании и
может оценить обстановку, но уже не в состоянии привести в действие мышцы
своего тела. Именно в этот момент Чита спокойно вылезала из-под меня, будучи
уверенной, что я не сумею её остановить. В течение всей зимы я каждый день
совершенно чётким образом фиксировал этот мгновенный переход от
бодрствования ко сну. Эту неоценимую информацию я получил именно с помощью
моей кошки Читы.

Второй удивительный факт заключался в моём сопричастии феномену, который
объяснить практически невозможно. Чита, лёжа под моей печенью, с невероятной
точностью каким-то образом каждый раз идентифицировала период протяжённостью
в пару секунд или м.б. в несколько долей секунды, когда я уже спал, но ещё не заснул.