systemity

Александр Кынев, руководитель региональных программ Фонда развития информационной политики, считает, что возвращение Прохорова - это попытка Кремля восстановить контроль над ситуацией. «Существующая в России политическая система базируется на том, что на протяжении ряда лет из нее изгонялись элементы, который по каким-то причинам не устраивали власть, – объясняет он. – Схема была очень простой: никакого обновления быть не должно, все должно быть законсервировано, все фигуры должны быть старыми, надоевшими, желательно с максимальным антирейтингом. Чтобы все выборы упирались в рассуждение: “Власть у нас неважная, но ведь лучше никого нет”».

По мнению Кынева, искусственная безальтернативность стала способом самосохранения режима, и один из результатов этого – деградация российской партийной системы. По данным Министерства юстиции, ныне в России зарегистрированы 7 политических партий. Для сравнения, в 2008 году их было 15, в 2006-м – 32. В апреле 2011 года Европейский суд по правам человека признал незаконной ликвидацию Республиканской партии России. В последние годы восемь партий не были зарегистрированы – отказ в официальной регистрации Партии народной свободы (ПАРНАС) подвергли критике многие страны Запада.

«У оппозиции нет явных лидеров, но, тем не менее, протест начал выкристаллизовываться сам по себе за счет сетевой самоорганизации. Это совершенно новый феномен, – продолжает Александр Кынев – Поэтому власть начинает срочно искать какие-то иные варианты. Один из них – попытка “оживить” системные партии – мы видели проект с “Правым делом”. Теперь выясняется, что власть вновь возвращается к проекту Прохорова». Здесь стоит привести цитату, которую привел в своем блоге писатель и популярный телеведущий Сергей Минаев, который беседовал с Владиславом Сурковым сразу после выборов в Думу. Как пишет Минаев, на вопрос «Чего не хватает в нынешней политической системе?», Сурков ответил: «Массовой либеральной партии. Или, точнее, партии раздраженных городских сообществ. Они на сегодня тоже, конечно, включены в систему, сами того иногда не сознавая. А именно – через оппозиционные СМИ, принадлежащие, как ни странно, государству или аффилированным с ним структурам, творческие коллективы и, одновременно, аудиторию которых они и составляют. Но этого, понятно, мало».

Кынев говорит: «В современной России кандидат без одобрения власти зарегистрироваться не может – просто потому что правила регистрации таковы, что решение всегда носит политический характер. Собрать столь большое количество качественных подписей за столь короткие сроки просто немыслимо, а власти могут забраковать любую подпись, если этого пожелают. Естественно, это может только в одном случае: лучше, если это будет Прохоров, чем неконтролируемый протест. То есть, эта попытка сбить волну, отвести напор воды в какие-то боковые каналы, в надежде на то, что все постепенно успокоится». Недавно бывший министр финансов России Алексей Кудрин в интервью газете «Ведомости» заявил, что президент предлагал ему возглавить партию «Правое дело» (по слухам аналогичные предложения делались и иным высокопоставленным чиновникам). Это парадоксальная ситуация: лидером партии, декларирующую приверженность свободному рынку и защите интересов бизнеса, должен был стать бюрократ. Как известно, «Правое дело» неудачно выступило на выборах, а Кудрин, по его словам, находится в постоянном контакте с Прохоровым.

По мнению Томаса Ремингтона (Thomas Remington), профессора Университета Эмори (Emory University), «Кремль ныне пытается создать либеральную партию. И я уверен, что именно этим объясняется намерение Прохорова принять участие в президентских выборах». «Одна из причин этого – фиаско “партии власти” на выборах в Государственную Думу. У российских избирателей не было реальной альтернативы, и Сурков ныне пытается создать её», – констатирует американский исследователь.