systemity

Summary: The science of sleep and dreaming is lacking cooperative knowledge, i.e. knowledge that becomes meaningless when it is devoid of cooperation with the totality of knowledge accumulated in a respective field of science. Digging into intricacies of the molecular and cellular levels of the brain functioning, which has become a major tendency in modern neurobiology, takes us only farther from attaining such knowledge.

С какой целью мы спим, не знает никто. Какие только предположения не выдвигались для объяснения этого феномена! От очень незатейливой и глупой идеи о том, что во сне мы просто отдыхаем от периода бодрствования, до очень затейливой и высоконаучной идеи о том, что спим мы сугубо для того, чтобы привести в порядок пищеварительные органы. Аристотель считал сон пограничным состоянием между жизнью и смертью, и на протяжении двух тысячелетий эта точка зрения была весьма популярна. Но наступили времена, когда научно-технический прогресс стал развиваться такими невероятно быстрыми темпами, что человечество напрочь уверовало в отсутствие неразгадываемых тайн природы. Разгадывание любой тайны по современным представлениям является всего лишь вопросом достаточного финансирования и хорошо организованного менеджмента.

Нельзя сказать, чтобы развитые страны сильно экономили на нейробиологии, включая её важнейший раздел - сомнологию или науку о сне. На сегодняшний день в ход пошли мощнейшие, немыслимые ранее инструменты исследования, среди которых - нейрохимия отдельных групп клеток и позитронно-эмиссионная томография, позволяющая регистрировать активность единичных нейронов в самый момент стимуляции. Открыто и описано такое невообразимо большое количество деталей функционирования нашего мозга на молекулярном и клеточном уровнях, что они уже не приближают, а скорее всего отдаляют возможность понять как работает мозг в своей целостности, понять для чего мы спим и с какой целью видим сны, как устроена наша память и каковы механизмы вспоминания.

Отдаляют потому, что, во-первых, падает вероятность создания единной гипотезы, способной объяснить мириады обнаруженых фактов, каждый из которых вырван из контекста биологической активности целостного мозга. А во-вторых, по причине того, что всё трудней становится идентифицировать, какие из добытых фактов вообще не имеет смысл рассматривать и объяснять, как, например, не имеет смысл рассматривать вклад каждого отдельно взятого фрагмента протектора в функционирование автомобильной шины. Отличить перлы от мусора, в особенности, если горы мусора катастрофически быстро растут, можно лишь, имея ясные критерии, основанные на знании общих механизмов функционирования мозга, а с этим как раз дела пока что обстоят предельно плохо.

Фрэнсис Бэкон говорил, что хромой, идущий по верному пути, обгонит сбившегося с дороги скорохода. Но ведь у каждого именитого нейробиолога есть свой персональный "верный путь". Поскольку именитых нейробиологов развелось слишком много, то и "верных путей", разумеется, существует весьма и весьма немало. Для коллекционирования "верных путей" служат солидные научные журналы и поисковые системы интернета. При этом чрезвычайно редко случаются ситуации, когда вновь полученное знание в определенной области науки исключает бОльшую часть предварительно накопленных в этой области знаний. Подобного рода знанию присущ кооперативный характер. Оно очень часто способствует привлечению внимания научной общественности к давно полученным, но безнадёжно позабытым и незамеченным наукой результатам, оно в отличие от тривиального аддитивного знания крайне неуживчиво.

Получив в 1908 г. известие о присуждении ему Нобелевской премии по химии, Эрнст Резерфорд произнёс знаменитую фразу: "All science is either physics or stamp collecting" (Вся наука - или физика, или коллекционирование марок"). По существу сказанное Э.Резерфордом касалось соотношения кооперативного и аддитивного знаний. Под аддитивным знанием следует понимать порой противоречащие, но уживающиеся
друг с другом элементы знания. Так, например, учёный N. тем или иным способом добыл уникальное приборное оборудование. Он творчески возбуждён, он днём и ночью измеряет и измеренное публикует. В своих публикациях он спокойно ссылается на работы других учёных, которые публикуют данные, не согласующиеся с им полученными, и объясняют результаты совершенно по-иному, нежели это делает N. Реакцию N. можно свести к восклицанию: "Ну и что! У них своя компания, а у меня - своя!" Иными словами, карьере и положению в науке N. ничего не грозит, поскольку в области его научной деятельности не возникло знание кооперативного характера.

Научным знанием кооперативного характера является такое знание, существование которого становится бессмысленным вне кооперации со всей совокупностью знаний, накопленным в данной области науки. Иными словами из него вытекают некие обязательные следствия для все данной области науки. Признавая право на существование того или иного знания аддитивного характера, научная общественность поступает в соответствии с афоризмом из цитатника Мао-Дзэдуна: "Пусть расцветает сто цветов, пусть соперничает сто школ". Цветы расцветают, школы соперничают, но не мешают существованию друг друга. Иная ситуация возникает при появлении знания кооперативного характера, которое, во-первых, всегда побуждает некоторую часть учёных начать бороться (и порой весьма ожесточённо) за сохранение своих позиций и возможности карьерного роста, а в итоге консолидирует данную область науки в единный ансамбль, членство в котором определяется отношением к новому возникшему знанию кооперативного характера и оценивается положительной или отрицательной кооперативностью.

Здесь нужно сделать небольшое замечание. Конечно, кооперативность в виде взаимоисключительности может возникнуть и тогда, когда в дела науки вмешивается инквизиция (в том числе и в переносном смысле). Как говорится словами поэта Наума Мироновича Олева: "Как плоская истёртая монета, На трёх китах покоилась планета. И жгли учёных-умников в кострах - Тех, что твердили: "Дело не в китах". За исключением же таких патологических ситуаций, которые в большинстве своём уже в далёком прошлом, возникновение кооперативного знания уже по своему определению является очень редким событием. Оно всегда является продуктом индивидуального мыслительного процесса, не продуктом сложения знаний, а результатом выработки знания оригинально мыслящим человеком или же появления нового знания при авторитетном и авторитарном руководстве подобного качества мыслителем.

Можно привести множество примеров из истории науки, иллюстрирующих сказанное. Около 140 года н.э. появился классический труд Клавдия Птолемея, который суммировал комплекс астрономических знаний Греции и Ближнего Востока того времени. Через 14 веков в 1543 году было издано сочинение Николая Коперника, в котором он пришёл к выводу, что не Земля, а Солнце дожно быть неподвижным центром Вселенной. Хотя согласно канонической форме строения геоцентрической системы, разработаной древнегреческими астрономами, шарообразная Земля находилась в центре Вселенной сферической формы, в древности существовали и десятки других гипотез строения Земли, вариантов её нахождения во Вселенной и т.д. Все эти гипотезы существовали одновременно и параллельно, и вплоть до появления гелиоцентрической системы Коперника не могли взаимоисключать друг друга, т.е. были аддитивными. Появление гелиоцентрической системы привело к кооперативности астрономического знания. Предложенная Пифагором шарообразная форма Земли единственная получила право на существование, плоская, цилиндрическая и другие формы - нет.

В долговременной памяти, в которой хранятся все полученные человеком знания и которая является основой для усовершенствования миропонимания с помощью мыслительного процесса, любая хранимая информация соединена ассоциативными связями с огромным числом элементов иной хранимой информации. В процессе ассоциативного или логического мышления человек не может одновременно рассматривать как равновероятные несовместимые, альтернативные положения. Ведь каждое из них ассоциировано с различными массивами хранящейся в памяти информации. Человек не в состоянии принудить свой мозг одинаково относиться к противоречащим друг друга позициям. Мозг человека является саморганизующейся системой, т.е. функционирует спонтанно, в отсутствии управляющего и организующего центра и, как следствие этого, реагирует на те или иные воздействия всей своей целостностью, т.е. кооперативно.

Для кого-то вышеприведённый текст может показаться потоком сознания или, по-научному, логорреей, для меня же все это возможность неназойливо перейти к следующему заключению:

В настоящее время в науке о сне и сновидениях отсутствует кооперативное знание.
Углубление в детали молекулярного и клеточного уровней функционирования мозга отдаляет создание такого знания.