Как меня заложили

[systemity]

  Это было в 1974 году. К тому времени до меня стало доходить то, что давно дошло до подавляющей части рабочих, крестьян и интеллигенции: быть чистым бессребренником в условиях советского строя равносильно тому, чтобы быть дебилом, имбецилом и олигофреном в одном флаконе. Поэтому, когда институту спустили задание государственной важности и выделили много валюты, я, который должен был выполнять это задание при наличии отсутствия обещания каких-либо белых слонов, твёрдо решил отколоть от большой глыбы институтской радости свой небольшой кусочек персональной радости. Я заявил, что ничем не смогу порадовать родную партию и правительство без освоения некоторых методик в Чехословакии в течение, как минимума, месяца. Поскольку за отправку советских учёных за границу в Академии наук отвечал директор моего института, то мне оформили командировку экстраординарно быстро. Принимающая сторона, исходя из этой спешки, поняла, что я - большой человек у Советской власти. В Чехословакии ничего мне не было нужно: просто я устроил себе месячный отпуск, считая, что честно его заслужил своей многолетней работой по 15 часов в сутки.   
   
   Институт, где я в течение месяца отдыхал "от этой ёбанной совецкой дисвительности" *, возглавлял очень умный дядька. Был он от рождения человеком антисоветским, но события начала 68 года и августа 68 года сделали его искусным дипломатом. Он твёрдо усвоил, что русские приходят и уходят, а мировая научная общественность, включая общественность социалистического лагеря, остаётся. И организовал в своём институте поточный конвейер по присвоению кандидатских степеней представителям не очень развитых стран. Так, например, сильно израненного пожилого вьетнамского партизана обслуживали аж две сотрудницы. Они регулярно встречались с партизаном в комнате отдыха института и объясняли ему в популярной форме те научные результаты, которых он достиг. По каким-то неведомым мне праздникам, которые сиделки партизана выявляли каждые 1-2 недели, они дарили ему мелкие подарки. Партизан смотрел усталым отеческим взглядом на сиделок, рассеянно улыбаясь. Он демонстрировал, что при всех своих заслугах и своём реальном величии, он невероятно скромен и объяснял сиделкам, что они  правильно делают, поздравляя такого хорошего человека, как он.

    Маленький закуток для "читать-писать" я делил c аспирантом из Индии. Сколько я пробыл в институте, я ни разу не видел, чтобы индус чем-то занимался. Он или беседовал со мной за жизнь или просто сидел, гляда на кольцо с огромным рубином на своей руке. Сразу же после нашего с ним знакомства он пытался купить у меня мои часы по цене двух пирожков с повидлом, в чём я твердо ему отказывал. Каждое утро по дороге на работу он покупал в расположенном рядом магазине два свежих рожка и серого цвета брусок размером 2.5х2.5х7см, завернутый в фольгу, на которой ничего не было написано. Меня этот брусок очень интриговал. Я даже однажды залез в мусорный ящик, чтобы убедиться в том, что  брусок продаётся в магазине в безымянном виде. Сосед мой каждый день съедал один рогалик с бруском, после чего второй рогалик опускал в мусорный ящик. Я до сих пор не понимаю, зачем он это делал. Может быть это был особый вид жертвоприношения? Этот индус принадлежал к касте военноначальников.

    Я не поленился детально обследовать продуктовый магазин и выяснил, что серый брусок представляет собой свежие дрожжи. Через несколько дней после этого, когда индус в очередной раз предложил купить мои часы по значительно более высокой цене - за три пирожка с повидлом - я его спросил, для чего ему мои часы. Он аж поперхнулся от такого неожиданно глупого вопроса. До того, как он собрался с мыслями мне ответить, я сказал ему, что часы ему скоро вообще не понадобятся. поскольку жить ему осталось очень мало. Мой друг растопырил свои индусские карие очи в немом вопросе, и я ему в очень популярной форме объяснил, что он каждое утро кушает огромное количество дрожжей и рассказал, какие от этого бывают трудно излечимые заболевания. "А я думал, что это чешская национальная еда!" - прерывающимся от волнения голосом воскликнул индус и выбежал из комнаты. Появился он только через несколько дней. Может быть это время он медитировал или пил мыльную воду для промывания желудка. Я его не расспрашивал, считая это неэтичным.      

   Начальник лаборатории по фамилии Р-чек, к которой меня прикрепили, отнёсся ко мне самого начала с некоторой настороженностью из-за того, что я возник в Чехословакии вопреки принятым нормам социалистического общежития. Как я потом узнал от лаборантки, во время событий 68 года он со всей семьёй уехал в Австрию, но затем по каким-то причинам вынужден был вернуться. После того, как он понял, что не может понять зачем я появился в его лаборатории, Р-чек твёрдо уверился в том, что я кагэбэшник чистых кровей, и спустя некоторое время его неприязнь ко мне превратилась в самую настоящую ненависть. Он говорил со мной подчёркнуто вежливо, подробно отвечал мне на вопросы по поводу техники, которые я ему задавал. Но, как только я отворачивался, то затылком чувствовал искры ненависти и презрения, которые сыпались у него из глаз. Я был для него олицетворением Советскего Сваза, который он ненавидел. Я всё это прекрасно понимал, но делал вид, что ничего не понимаю, поскольку мне было совершенно до лампочи, что думает обо мне Р-чек. Я, как ни в чём не бывало, шутил с ним, рассказывал ему всякие байки, тем самым усиливая его неприятие моей личности.   

   Я был заядлым курильщиков и обнаружил в продаже огромный ассортимент курительных трубок. Эти трубки делались из вереска в Албании и были для албанцев существенным источником валюты. Я накупил кучу трубок и много неплохого табака. Как-то я оказался в чешском эквиваленте советской "Берёзки" и увидел такое разнообразие голландских и английских трубочных табаков и в таких интригующих упаковках, что после этого ноги меня сами постоянно несли к чешской "Берёзке". Как-то, разговорившись с лаборанткой, я узнал, что девушка очень хочет оприходовать большое количество сертификатов в эту самую "Берёзку". Её муж долго работал за границей и, насколько я понял, им удобнее было продать сертификаты человеку, который через полторы недели уедет из страны. Я отложил немного денег, чтобы не умереть с голода, а на все остальные купил сертификаты, побежал в магазин и смёл с витрины все табаки.

   С полными сумками табаков я вернулся в лабораторию, поскольку рано было возвращаться в гостинницу. На молчаливый вопрос Р-чека я радостно ему сообщил, что купил табака, как минимум, на пару лет. "А вы знаете - сказал мне Р-чек - что из Чехословакии нельзя вывозить более 300 граммов табака?" На что я ему сообщил, что в первый раз об этом слышу, но не сомневаюсь, что всё обойдётся. В этот момент Р-чек вдруг слегка улыбнулся, на что я в тот момент обратил внимание, но значение чего я понял позднее.

   На границе в Чопе поезд остановился. Должны были пройти таможенники и пограничники. Я ехал в купе один, дверь была закрыта. Вдруг кто-то очень застенчиво постучал. На пороге стоял высокого роста дородный дядя в форме таможенника. Вид у него был какой-то необычно ухоженный, даже можно сказать какой-то аристократический. Между нами состоялся такой диалог:
   - Здравствуйте, Леонид Владимирович!
   - Здравствуйте!
   - Как вы провели время?
   - Спасибо, хорошо!
   - Скажите, пожалуйста, у вас лишней трубочки не найдётся?
   - Найдётся!
Лезу в чемодан, достаю самую дешёвую трубку и протягиваю таможеннику. На лице таможенника читаю форменное восхищение подарком. Видимо, заядлый курильщик.
   - Может быть, Леонид Владимирович, к трубочке у вас найдётся лишняя пачку табачку.
   - Найдётся!
Лезу в чемодан, достаю одну пачку голландской "Амфоры", которая благоухает сквозь закрытую упаковку. Таможенник закатывает глаза и изображает высшую степень восторга. Он жмёт мне руку и собирается уйти, но потом останавливается и говорит:
   - А ещё бывают такие специальные ёршики для чистки трубок!
 Тут я уже себя не контролирую и довольно холодным голосом говорю:
   - Нет у меня никаких ёршиков! - хотя на самом деле несколько упаковок ершиков у меня было.
   - Всё, всё, всё, большое спасибо вам, Леонид Владимирович! Счастливого пути!

    Никто кроме Р-чека о моих табачных залежах не знал. С одной стороны сбегавший в Австрию Р-чек, ненавидевший Советский Союз был несомненно сторонником свободного рынка, но с другой стороны он продемонстрировал то, в чём впоследствии я убедился: сифилис совковости за послевоенные годы поразил многих чехов. Хотя на западе доносительство очень развито, но это доносительство направлено в основном на поддержание порядка. По-моему Р-чек сработал скорее по-советски. Из-за ненависти ко мне. 
         
--------------------------------------------------------
* Выражение из бакинского анекдота. Идёт митинг по поводу вселения в новый дом. Один из новосёлов поднимается на трибуну:
-  Чесс слово, трудно виражат наши благодарност родной партии и правительства. Раньше наш семья жил падвал, темно и сырой. Теперь приходишь с работ в новый квартир, снимаешь костюм, надеваешь пижам, наливаешь армуди-истякян душистый цай, выходишь на балкон, садишься на стул и отдыхаешь от этой ёбанной совецкой дисвительности.

Comments

[systemity.livejournal.com]

Я нигде не писал, что у меня изъяли партию табака. Не знаю, с чего Вы это взяли. Чех стукнул, информацию передали советской стороне. Поэтому пришёл не рядовой таможенник, а явно начальник. Он решил выклянчить у меня трубку и табак. Не забывайте, что это было 35 лет назад. Это же были совсем другие таможенники.

[eugraf.livejournal.com]

Возможно ошибочно, но мне показалось, что это был знакомый завлаба, иначе с какой стати ему было выпускать "контрабандиста"?:)

[eugraf.livejournal.com]

А, всё, понял, это был уже советский таможенник. Извините за путаницу:)))

[systemity.livejournal.com]

Таможенник был русский. Это ясно из текста. Завлаб был чех, который русских на дух не переносил. Советские таможенники не ездили по заграницам. Каким образом он мог стать знакомым завлаба? Вы судите по нонешним таможенникам. Что за такая контрабанда - трубочный табак. Что бы этот таможенник получил, поймав меня в качестве "контрабандиста"?

[eugraf.livejournal.com]

Поскольку у Вас сказано, что запрещено ВЫВОЗИТЬ, а не ввозить,то я и подумал, что это чешский таможенник, знакомый завлаба:)

[systemity.livejournal.com]

Завлаб, естественно, не знал о том, сколько можно ввозить. Он просто решил сделать мне пакость. Но чешские таможенники не стали со мной связываться по этому поводу: советский человек всё же и передали кляузу дальше - через границу.