Гроссмейстер Борис Гулько о том, как женщины борются с политкорректностью

[systemity]

 
Борис Гулько
гроссмейстер, чемпион СССР 1977 г. , США - 1994, 1999 гг. психолог (www.evreimir.com/article.php)

С детства женщины нравятся мне больше мужчин. Во-первых, они красивее. Во-вторых, некоторые из них обладают замечательным качеством, которое зовется женственностью. В годы моего детства женщин называли прекрасным полом. Мужчин в те далекие годы звали полом сильным.

За прошедшие годы эти качества — женственность и мужественность — удивительным образом частично отделились от их половых носителей и раздвоились. Мужественность разделилась на мужество физическое — культуру мачо, принадлежность «альфа-самцов», как говорят сейчас (зрительно я себе это представляю в виде Путина с обнаженным торсом), и мужество интеллектуальное и духовное.

Женственность тоже существует в двух ипостасях: как внешняя привлекательность и как покорность и подчиненность — субстанция интеллектуальная и метафизическая. Вторую ипостась хорошо иллюстрирует рассказ Чехова «Душечка», в котором женщина легко принимала жизненную позицию каждого своего мужчины.

Антропология нам рассказывает, что в древности, в период перехода от матриархата к патриархату, полы поменялись качествами. Очень могло случиться. Во всяком случае, именно такой процесс мы наблюдаем в последние десятилетия. Здесь я говорю о женственности и мужественности метафизических.

Женственность и власть

Характер народа, как и характер его отношений с властью, я думаю, определяются типом его женщин. Страной, характеризуемой женственными женщинами, представляется мне Россия.  Женственность женщин сопряжена в России с почтением к мужчинам типа мачо. Модель эта начинается с российских семей, где столь буднично поколачивание жен. Запечатлено это в народном изречении: «Бьет — значит любит».

Та же модель связывает народ России и ее правителей. Женственный российский народ любит и помнит «альфа-самцов» Ивана Грозного, Петра I, народных героев Разина, Пугачева. В фольклоре народная душа зафиксировала свою любовь к страданию в песне о Стеньке Разине и персидской княжне. Народ испытывает восторг перед мачо Разиным, ни за что ни про что утопившим княжну.

Российский народ покорно принял деспотию «альфа-самца» Сталина. Даже сейчас, через полвека после его смерти, большая часть народа тоскует по Сталину: «Хозяином был». И в русском фольклоре, и в литературе любовь связывается со страданием.
Два российских правителя-не-мачо, обладавшие, однако, интеллектуальным мужеством для того, чтобы реформировать страну, — Александр II и Горбачев — стали двумя наиболее ненавидимыми народом правителями. Александра убили при седьмом покушении на него, Горбачева скинули после путча.

Мужественность и власть

Противоположностью русским всегда были американцы. Американки женственностью не отличаются. Мой знакомый, переехав в Америку, впал в депрессию. «Не могу ездить на работу, — жаловался он, — на девушек в метро, в этих жутких кроссовках и майках, невозможно смотреть». Катавшиеся в московском метро поймут его сетования. Весь ХХ век сначала суфражистки, потом феминистки боролись за право для женщин на обе формы мужественности — и преуспели.

Мужественность американского народа определила женственность его власти. Отсюда посредственность последних президентов США, главная задача которых — по-женски подстроиться под мужественный народ. Вторая поправка к Конституции, позволяющая гражданам иметь оружие, была приобретена народом не для защиты от грабителей — на то есть полиция, а чтобы предупредить тиранию власти. Удивительно, как легко меняются США, когда меняется по какому-то вопросу мнение народа. Может быть, поэтому женственный Клинтон, принимавший решения на основе опросов общественного мнения, остался в памяти много популярнее мачо Буша-младшего. Для сравнения, власть коммунистов в СССР на тридцать лет пережила свой моральный крах и на мнение народа плевала.

Атака на мужественность

Лет двадцать назад в Америке произошел тихий идеологический переворот. Интеллектуальную мужественность народа похитил и стал душить заговор либеральной клики, установившей диктатуру политической корректности (назову ее ПК). Идея ПК — изменить мир, запретив называть вещи своими именами. Нет названия — вроде бы нет и явления. Переворот этот на беду совпал со взрывом войны цивилизаций. Получилось: одна сторона свою войну — джихад — ведет. Другая не ведет, поскольку нельзя вести то, что не имеет названия. Это стало особенно явно при президентстве политически корректного Обамы. Исчезли понятия «терроризм», «исламизм» и т.д. Во всех эксцессах в мире стали считать виновными евреев и христиан. Перебили мусульмане в Афганистане недавно работников ООН — виноват флоридский пастор.

Но когда интеллектуальная и метафизическая мужественность Америки и следующего ей западного мира, казалось, растаяла, на возрождение ее встали женщины. Установкой диктатуры ПК в мире занимались в первую очередь журналисты. В их среде и восстали мужественные женщины, выступившие против ПК.

Одним из выдающихся явлений духовной мужественности последних поколений была замечательная итальянка, в годы войны участница Сопротивления, с 2001 года американская журналистка, Ориана Фаллачи, умершая в 2005 году. Причину своей эмиграции в США она объяснила так: «Жить в Италии, где идеалы выброшены на помойку, стало слишком трудно, горько». В Америке она опубликовала честную книгу о противостоянии ислама и западной цивилизации «Ярость и гордость». Одним из самых ярких событий журналистики ХХI века, клеймящей бесчестие ПК, стал памфлет Фаллачи «Об антисемитизме», часто называемый по его первой фразе, повторяемой в памфлете рефреном: «Я считаю позорным».

Хиреющий остаток в прошлом великой английской империи во времена после Черчилля дал длинный ряд ничтожных политиков. Даже одиннадцать лет правления мужественной Маргарет Тэтчер не смогли ее «поднять с колен». В английских школах отменяют изучение Холокоста, израильские политики не могут въехать в страну из-за угрозы преследования. Типична для сегодняшней Англии формулировка одной из задач нынешней ливийской войны премьером Англии Дэвидом Кэмероном: построить в Ливии мечети и минареты.

И вот в таком зат­хлом заповеднике маразма ПК печатает свои статьи мужественная журналистка Мелани Филлипс. Вытесненная из респектабельных The Guardian и The Observer, Филлипс в своей колонке для Daily Mail позволяет себе утверждать, что Барак Обама верит в «революционный марксизм», принял программу, выработанную исламистами, является тайным мусульманином, назначил «пятую колонну» в свою администрацию для политики относительно Ирана, является величайшей из угроз для Израиля. Она утверждает, что Англия «как лунатик движется к культурному самоубийству» и «капитулировала перед исламским террором».

Среди бесцветных израильских журналистов, доступных на английском, стоит исполином Каролин Глик — глубокая, четко и ясно видящая, бьющая в цель. В российской публицистике такой же звездой я вижу Юлию Латынину. В ее походе на ПК назову ее эссе об убожестве создания идеологии России на основе ужасов Второй мировой войны и о моральном банкротстве правозащитного движения в мире.

Мужественность американок

Женщины Америки поднялись до политической борьбы против ПК. Когда казалось, что ПК может торжествовать полную победу в США, проведя в президенты женственно нерешительного Обаму, готового отвешивать поклоны в пояс перед любым ничтожеством, легко сдающего даже свои ПК принципы («Кто этот мягкий робкий парень, кажется, не имеющий никаких взглядов?» — иронизировал по поводу Обамы Пол Кругман в NYTimes 10 апреля), народ неожиданно родил Партию чаепития, отстаивающую традиционные американские ценности. Среди кандидатов на выборах 2010 года от Партии чаепития было удивительно много женщин. Неформальные лидеры этой партии — губернатор Сара Пэйлин и конгрессмен Мишель Бахманн.
После того как Обама вдруг начал ливийскую войну, бессмысленную, как женская истерика, из возможных кандидатов на президентских выборах 2012 года наиболее последовательно и мужественно выступила против этой затеи Мишель Бахманн. Сейчас, когда перед Обамой стоит грустный выбор: уступить победу Каддафи или привести к власти в Ливии «Аль-Каиду», видна разница между женственным подходом Обамы, последовавшем в своем импульсе за воплями либеральной прессы, и ясной логикой Бахманн.

Мишель Бахманн — мать пятерых детей, лютеранка, норвежских кровей. Окончив школу, она провела лето, работая в киббуце в Израиле, потом еще три раза посещала страну. «Я полюбила Израиль в тот момент, когда впервые ступила на его землю. Я считаю, что принадлежу к еврейской традиции, так как в ней основания, корни моей веры как христианки», — заявляла она.
Выборы 2012 года покажут, готовы ли США иметь мужественного президента.