![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityРост религиозной воинственности, который происходит во многих
традициях вопреки тезису секуляризации, может быть связан с растущим
влиянием и властью, а также доступностью аудио-визуальных медиа.
Долгосрочная перспектива для фундаментализма, является, в лучшем случае,
двусмысленной. На первый взгляд, фундаменталистский импульс является
реакцией на вторгающиеся качества кино и телевидения, которые выставляют
на всеобщее обозрение ранее “сакральные” области человеческой жизни,
прежде всего, все, что связано с сексуальными отношениями. Во время
исламиистской кампании в Алжире техникам спутникового ТВ перерезали
глотки. Их вина заключалась в том, что они приносили в каждый
мусульманский дом “сатанинский Запад” – не только каналы новостей, но
“мягкую порнографию” из Италии и Нидерландов. В Америке
“телеевангелисты” – Фалвелл и Робертсон “отбивались” от кажущейся
секуляризации культуры созданием собственных телеканалов и программ.
С развитием спутниковых сетей, наподобие в al-Jazeera Катаре,
государственные транслирующие монополии теряют свою способность
установить цензуру и контролировать информацию. В наименее развитых
регионах пробудились еще более радикальные силы, которые, с помощью
аудио-визуальная революции подорвали господство образованных элит. Такие
общества, как Иран и Индия, где уровень грамотности был низок,
перескочили из эры устных легенд и преданий в аудиовизуальную эру – без
опыта революции грамотности, которая генерировала и протестантизм, и
Просвещение в Европе.
Совершенно ясно, что информационная революция принесла с собой крах
тезиса секуляризации – по крайней мере, в том виде, как его
формулировали Бергер, Кокс и другие. Там, где уровень грамотности был
низок, аудио и видео кассета позволила харизматичным фигурам, вроде
шейха Кишка в Египет или аятоллы Хомейни в Иране обзавестись массой
последователей. Тщательно обработанные видео клипы Усамы бин Ладена,
распространенные al-Jazeera, создали ему имидж архетипа исламского
героя. Аудио-визуальные технологии восстановили мощь слова и жеста –
традиционной религиозной территории.
Новый тип лидера подорвал гегемонию бюрократов, традиционных религиозных
профессионалов, и силу печатного слова. Опираясь на телевидение или
видеозапись, сила устного слова, язык ритуала и жеста вновь демонстрируют
свой потенциал. “Оскорбление” – полученное скорее через утверждения,
сделанные по телевидению, нежели действительно написанное в “Сатанинских
Стихах”, инициировало кампанию против Рушди в Великобритании и Южной Азии.
Фундаменталисты получили два основных преимущества от информационной
революции. Во-первых, радиотрансляция и телевизионные имиджи, которые
теперь доступны подавляющему большинству населения планеты, приводят к
тому, что люди знают гораздо больше о происходящем вокруг них, и могут
идентифицировать себя с той или иной специфической проблемой. Это
повышает политическую температуру и добавляет восприятия культурного
столкновения. Наиболее явным примером является палестино-израильский
конфликт. Зрители в мусульманском мире разъярены при виде израильских
солдат, убивающих и унижающих палестинцев.
В то же время зрители на Западе, шокированные и потрясенные кровавыми
деяниями террористов-смертников, получали подтверждение для своих анти-
арабских и анти-мусульманских предрассудков. Многие теоретики
неоднократно указывали на то, что телевидение – не то же самое, что прямая
пропаганда. Оно не имеет однонаправленного и гомогенного воздействия на
зрителей. Большинство зрителей приносят с собой ранее существовавшее
знание и “расшифровывают имиджи” в соответствии с собственными
предрассудками. В мусульманском мире имиджи израильского угнетения
усиливаются разницей в образе жизни. Например, откровенные сексуальные
контакты на пляже Тель-Авива истолковываются следующим образом:
палестинцам грозит не только “расистский” враг с его дискриминацией, но и
полное, абсолютное зло джахилии (язычества).
Во-вторых, фундаменталисты получили возможность создания
пара-персональных, электронно усиленных отношений между харизматичным
лидером и аудиторией. Гитлер и Насер получили огромные выгоды от радио,
Хомейни и бин Ладен на экранах телевизоров были иконами, впечатляющими
фигурами, излучавшими торжественность, авторитет, благородство и
аскетизм, с которыми мусульмане ассоциируют образ пророка Мухаммеда.
Несмотря на то, что фундаменталистские движения получили от
информационной революции огромные выгоды, они же могут оказаться ее
жертвами. Развитие спутникового телевидения и интернета ведет к
разрушению информационных монополий, от которых фундаменталисты – как и
любые другие авторитарные движения зависят. В некоторых контекстах –
таких, как палестино-израильский конфликт или Ирак после
американо-британского вторжения, вооруженное сопротивление навязанной
извне власти, разрекламированное медиа, рассматривается в качестве
легитимного значительным количеством людей. В таких обстоятельствах
(которые, как правило, более подходят под категорию религиозного
национализма, нежели “чистого” фундаментализма) террористы и шахиды
могут превратиться в героев. Но там, где религиозные радикалы пытались
навязать свою волю силой, как в Египте, та известность, которую они
получили благодаря “пропаганде делом” может привести к волне народного
отвращения, в особенности у среднего класса, который является главной
базой поддержки фундаменталистов. После всестороннего и исчерпывающего
изучения современных исламистских движений – от Марокко до Индонезии,
французский политический аналитик Жиль Кепель пришел к выводу, что
терроризм является реальным признаком слабости, и применяется в том
случае, когда попытка мобилизации масс ничего не дала. Циклическое
насилие 90-х – атаки против туристов в Египте, захват “Талибаном”
Афганистана, война в Чечне, насилие во Франции, атаки против
американских целей в Саудовской Аравии, Йемене и Восточной Африке, и
кульминация в терактах 9/11 “прежде всего – отражение структурной
слабости движения, но не растущей его силы”.
Читать дальше:
традициях вопреки тезису секуляризации, может быть связан с растущим
влиянием и властью, а также доступностью аудио-визуальных медиа.
Долгосрочная перспектива для фундаментализма, является, в лучшем случае,
двусмысленной. На первый взгляд, фундаменталистский импульс является
реакцией на вторгающиеся качества кино и телевидения, которые выставляют
на всеобщее обозрение ранее “сакральные” области человеческой жизни,
прежде всего, все, что связано с сексуальными отношениями. Во время
исламиистской кампании в Алжире техникам спутникового ТВ перерезали
глотки. Их вина заключалась в том, что они приносили в каждый
мусульманский дом “сатанинский Запад” – не только каналы новостей, но
“мягкую порнографию” из Италии и Нидерландов. В Америке
“телеевангелисты” – Фалвелл и Робертсон “отбивались” от кажущейся
секуляризации культуры созданием собственных телеканалов и программ.
С развитием спутниковых сетей, наподобие в al-Jazeera Катаре,
государственные транслирующие монополии теряют свою способность
установить цензуру и контролировать информацию. В наименее развитых
регионах пробудились еще более радикальные силы, которые, с помощью
аудио-визуальная революции подорвали господство образованных элит. Такие
общества, как Иран и Индия, где уровень грамотности был низок,
перескочили из эры устных легенд и преданий в аудиовизуальную эру – без
опыта революции грамотности, которая генерировала и протестантизм, и
Просвещение в Европе.
Совершенно ясно, что информационная революция принесла с собой крах
тезиса секуляризации – по крайней мере, в том виде, как его
формулировали Бергер, Кокс и другие. Там, где уровень грамотности был
низок, аудио и видео кассета позволила харизматичным фигурам, вроде
шейха Кишка в Египет или аятоллы Хомейни в Иране обзавестись массой
последователей. Тщательно обработанные видео клипы Усамы бин Ладена,
распространенные al-Jazeera, создали ему имидж архетипа исламского
героя. Аудио-визуальные технологии восстановили мощь слова и жеста –
традиционной религиозной территории.
Новый тип лидера подорвал гегемонию бюрократов, традиционных религиозных
профессионалов, и силу печатного слова. Опираясь на телевидение или
видеозапись, сила устного слова, язык ритуала и жеста вновь демонстрируют
свой потенциал. “Оскорбление” – полученное скорее через утверждения,
сделанные по телевидению, нежели действительно написанное в “Сатанинских
Стихах”, инициировало кампанию против Рушди в Великобритании и Южной Азии.
Фундаменталисты получили два основных преимущества от информационной
революции. Во-первых, радиотрансляция и телевизионные имиджи, которые
теперь доступны подавляющему большинству населения планеты, приводят к
тому, что люди знают гораздо больше о происходящем вокруг них, и могут
идентифицировать себя с той или иной специфической проблемой. Это
повышает политическую температуру и добавляет восприятия культурного
столкновения. Наиболее явным примером является палестино-израильский
конфликт. Зрители в мусульманском мире разъярены при виде израильских
солдат, убивающих и унижающих палестинцев.
В то же время зрители на Западе, шокированные и потрясенные кровавыми
деяниями террористов-смертников, получали подтверждение для своих анти-
арабских и анти-мусульманских предрассудков. Многие теоретики
неоднократно указывали на то, что телевидение – не то же самое, что прямая
пропаганда. Оно не имеет однонаправленного и гомогенного воздействия на
зрителей. Большинство зрителей приносят с собой ранее существовавшее
знание и “расшифровывают имиджи” в соответствии с собственными
предрассудками. В мусульманском мире имиджи израильского угнетения
усиливаются разницей в образе жизни. Например, откровенные сексуальные
контакты на пляже Тель-Авива истолковываются следующим образом:
палестинцам грозит не только “расистский” враг с его дискриминацией, но и
полное, абсолютное зло джахилии (язычества).
Во-вторых, фундаменталисты получили возможность создания
пара-персональных, электронно усиленных отношений между харизматичным
лидером и аудиторией. Гитлер и Насер получили огромные выгоды от радио,
Хомейни и бин Ладен на экранах телевизоров были иконами, впечатляющими
фигурами, излучавшими торжественность, авторитет, благородство и
аскетизм, с которыми мусульмане ассоциируют образ пророка Мухаммеда.
Несмотря на то, что фундаменталистские движения получили от
информационной революции огромные выгоды, они же могут оказаться ее
жертвами. Развитие спутникового телевидения и интернета ведет к
разрушению информационных монополий, от которых фундаменталисты – как и
любые другие авторитарные движения зависят. В некоторых контекстах –
таких, как палестино-израильский конфликт или Ирак после
американо-британского вторжения, вооруженное сопротивление навязанной
извне власти, разрекламированное медиа, рассматривается в качестве
легитимного значительным количеством людей. В таких обстоятельствах
(которые, как правило, более подходят под категорию религиозного
национализма, нежели “чистого” фундаментализма) террористы и шахиды
могут превратиться в героев. Но там, где религиозные радикалы пытались
навязать свою волю силой, как в Египте, та известность, которую они
получили благодаря “пропаганде делом” может привести к волне народного
отвращения, в особенности у среднего класса, который является главной
базой поддержки фундаменталистов. После всестороннего и исчерпывающего
изучения современных исламистских движений – от Марокко до Индонезии,
французский политический аналитик Жиль Кепель пришел к выводу, что
терроризм является реальным признаком слабости, и применяется в том
случае, когда попытка мобилизации масс ничего не дала. Циклическое
насилие 90-х – атаки против туристов в Египте, захват “Талибаном”
Афганистана, война в Чечне, насилие во Франции, атаки против
американских целей в Саудовской Аравии, Йемене и Восточной Африке, и
кульминация в терактах 9/11 “прежде всего – отражение структурной
слабости движения, но не растущей его силы”.
Читать дальше:
