systemity

Психологи иногда различают здоровую и нездоровую мстительность. Здоровая мстительность - это готовность нанести ущерб, адекватный нанесённому, чтобы предотвратить повтор, показать, что потенциальная жертва способна превратить в жертву нападающего и готова на удар ответить ударом. Нездоровая мстительность не успокаивается, пока не уничтожит обидчика (хотя бы символически). Считается, что некоторая доля здоровой мстительности воспринимается людьми с пониманием и даже с сочувствием. Отношение людей к нездоровой мстительности сильно зависит от индивидуальных качеств личности, этнопсихического статуса, его личной судьбы.

Мне кажется, что в такой квалификации мстительности есть существенный дефект. Не может мстительность, т.е. само по себе желание мстить, часто позабыв даже о мотивах мщения, иметь какие-либо положительные черты. Мстительность - это всегда мерзкое, поганое, недостойное человека качество. Другое дело - мщение как единичный, осмысленный акт, осуществляемый с конкретной целью и по конкретному поводу. Акт мщения можно понять и даже оценить как гуманный, позволяющий остановить зло. Но сама по себе мстительность никак не тянет на благородство, хотя демонстрации обратного утверждения посвящено множество художественных произведений, наверняка созданных людьми, в глубине души мстительными.

Я подумал о том, о чём написал, прочтя памфлет Кирилла Шулики.

Православие в России сегодня встало на грань самой настоящей деградации. Такое уже бывало. Например, в 1917 году. Но впервые в истории не государство, а церковь способствует этому. Я уж не понимаю, с чем это связано. Возможно с тем, что иерархи настолько оторвались от паствы и от основ веры, что просто не могут вспомнить хотя бы житие святых, которым возносят молитвы. В то же время я не исключаю, что они и правда фактически являются сотрудниками идеологического отдела администрации президента. Что из этого более печально, мне сказать сложно.

С кем и с чем сегодня ассоциируется православная церковь? Ну я не знаю, у меня ассоциируется, например, с агрессивной толпой людей с крестами, которые набрасываются с кулаками на своих оппонентов и плескают им в лица святую воду в качестве последнего аргумента в споре. А еще православная церковь у меня ассоциируется с таким понятием, как мстительность.

Я сам человек верующий. И я всегда думал, что православие это прежде всего прощение и милосердие, а не агрессия и месть.

Один из самых почитаемых в России святых Серафим Саровский, когда на него напали с целью наживы разбойники, не сопротивлялся, хотя и был в то время не старцем, а крепким мужчиной. Напавшие разбили ему голову обухом топора, он еле выжил, остался на всю жизнь сильно сгорбленным, но когда разбойников поймали, он простил их и потребовал оставить заблудших без наказания.

Или Матрона Московская, Матронушка, как называют ее верующие, когда милиционер пришел ее арестовывать, не озлобилась на него, а сказала, иди домой, у тебя несчастье, а я, слепая, никуда не уйду. И правда, придя домой, милиционер увидел, что его жена обгорела на керогазе, если бы не Матронушка, он бы не довез ее до больницы. Даже пришедшему со злом, она делала добро.

Ксения Петербуржская считалась юродивой и сносила все издевательства людей, в нее кидали грязью и побивали камнями, но она смиренно это все выносила.

И я не могу вспомнить ни одного святого, которым молятся верующие, известного своей мстительностью, злобой и желанием покарать или упечь в тюрьму. Есть святые воины, например, Александр Невский, но они защищали Родину от врагов, а не карали тех, кто был беззащитен.

Обращаться к государству по делу трех девушек, двоих из которых ждут дома дети, бесполезно. Судья Сырова, выносящая приговоры именем Российской Федерации, уже ярко это доказала. Я обращаюсь к церкви. Сейчас настал момент спасти собственное положение и дать тысячам верующих понять, что они не ошибались, когда пришли в церковь за добром и милосердием. Настал момент сказать свое слово. Слово прощения, как это сделал Серафим Саровский, потребовавший от государства отставить напавших на него разбойников без наказания.