Персидский кот Беня
Jan. 23rd, 2013 11:37 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityОднажды я поехал на Измайловский рынок Москвы в надежде встретить продавца, у которого я незадолго до этого купил семь изумительной красоты китайских фарфоровых пиал, тонких как бумага. Дело было осенью, было уже довольно холодно и к тому же шёл дождь. Я решил бегом добраться до места, где в прошлый раз встретил продавца пиал. На подходе к рынку в полном одиночестве стояла женщина в куртке, странно державшая полусогнутой правую руку. Я пробежал мимо женщины, но что-то заставило меня остановиться. Я вернулся немного назад с извиняющимся выражением лица, поскольку в первый момент не мог объяснить своё поведение. И тут я обнаружил, что из рукава куртки женщины уморительно выглядывают глазки и усики котенка. В моей жизни любовь бывает только с первого взгляда. Оказалось, что в котёнка я влюбился, как говорится, на бессознательном уровне, пробегая мимо женщины. Это был очень породистый котёнок голубой персидский породы. Я только спросил "Сколько?", заплатил, не торгуясь, требуемую сумму, запрятал котёнка на груди под пиджаком и побежал уже в перпендикулярно противоположном направлении.
Котёнка мы назвали Бенджамин, а по-домашнему, Беня. Он вырос в огромного пушистого кота, который стал любимцем нашей семьи. Это была принципиально неторопящаяся личность, серьёзная и солидная. Он был очень доброжелательным, но без малейшей недооценки собственной значимости, без какой-либо тени неуважения к себе на фоне авторитета людских членов семьи. У него были ярко выраженные вальяжные манеры аристократа. Наблюдал он за поведением людей всегда с застывшим выражением лица, поводя лишь глазами и очень напоминая при этом среднестатистического члена политбюро ЦК КПСС на трибуне мавзолея.
Единственное, под влиянием чего Беня полностью преобразовывался, было появление в доме какого-либо нового устройства. Неважно какого: настольной лампы, калькулятора или пылесоса. Беня тщательнейшим образом изучал любое устройство, которое появлялось в доме, и, наблюдая за Беней, трудно было отделаться от мысли, что представления о реинкарнации являются продуктом, родившимся в сознании наших предков по причине кардинальной неграмотности, по причине непонимания ими основных физических законов. Хотя я эти законы детально изучал и мне было стыдно в этом признаться, но я был твёрдо уверен в том, что в предыдущей жизни Беня был крупным технарём-изобретателем. Надо было видеть, с какой тщательностью он осматривал каждый винтик, водил лапой по изгибам устройств. Беня в подобных ситуациях нацело отвлекался от всех своих первостепенных кошачьих занятий. По его мордочке можно было видеть, насколько важно ему было понять, где предполагается использовать новое устройство и чем оно отличается от виденного им ранее. Ни у одного кота ничего подобного я не наблюдал, хотя в принципе все коты очень любознательны.
Это было время, когда мы готовились удрать из страны победившего идиотизма. Я имел доступ к секретным работам и меня ни за что не выпустили бы из страны вместе с семьёй, которая должна была оставаться в заложниках. Кроме того, мы даже представить себе не могли, что уедем без Бени. Тщательно разработанный мною план был основан на том, что при наличии вновь образовывавшегося министерства иностранных дел Российской Федерации ещё продолжало существовать и министерство иностранных дел СССР. Оба эти министерства на стадии внезапной победы демократии на 1/7 суши ещё не успели организовать обмен информацией. Жена с сыновьями и с Беней выехала в Братиславу от одного министерства, а я - от другого. В Братиславе мы встретились и на машине нашего знакомого отправились всей компанией в Мюнхен.
В Братиславе случилась беда: Беня вывихнул лапу. Довольно много времени мы провели в больнице, где Бене наложили на лапу шину. Беня очень быстро освоил новый способ передвижения и хромал, как профессиональный нищий, извлекающий максимальный эффект из своей инвалидности. По дороге мы остановились пообедать в ресторане и Беня вызвал восторг у посетителей своим хромоножеством в сочетании с таким независимым выражением лица, как-будто родился с пластмассовой шиной. Наш немецкий знакомый имел какие-то дела с советскими офицерами из ГДР, продававшими в то время всё, что можно и нельзя было продать из бывшего достояния советских вооруженных сил. По этой причинке на ночь мы остановились в Дрездене в казармах советской группы войск. Беня с присущей ему дотошностью и независимостью занимался исследованием новых для него помещений, чем вызывал бурный восторг солдат и офицеров.
В Мюнхене мы снимали офис, в котором жили и работали. В течение полутора лет Беня жил вместе с нами в однокомнатной квартире. По ряду резонов мы не могли его выводить на природу. Свою тягу к кошачеству Беня трансформировал в усиленную потребность точить когти о дорогие пластиковые обои, которыми были обклеены стены офиса. Ни ранее, ни впоследствии за ним таких манер не наблюдалось. За это бенино увлечение нам пришлось перед переездом в более удобные аппартаменты заплатить тысячу немецких марок. А в остальном Беня очень органично вписывался в нашу однокомнатную жизнь, ничем особым нам не досаждал, скорее наоборот: придавал домашний уют нашему сиротскому существованию в стране, где нас ничего особенно не ждало и где надежды на юридически-законное одомашнивание нашей семьи на немецкой земле становились всё призрачнее и призрачнее.
Кончилось все самым счастливым для нас образом: мы сели на самолёт, Беню посадили в клетку и улетели в Америку на всю оставшуюся жизнь. В Америке Бене, как и всем членам нашей семьи очень понравилось. У Бени теперь был в Калифорнии большой дом, большой двор и точить когти можно было не о стену, а о забор или о деревья. Беня стал большим, пушистым и ещё более важным. Он получал самое изысканное питание, удовлетворялось любое его волеизъявление. Например, Беня обожал маслины и регулярно их получал. Если его угощали маслиной, то он тут же хватал её и начинал гонять футбол с маслиной по всему большому дому. Он "вёл" маслину, как заправский футболист обеими лапами и на большой скорости. Когда ему надоедало футболить маслину, он её съедал и косточку аккуратно неторопливо обгладывал до блеска. Однажды я приехал из магазина, разложил все покупки в шкаф и холодильник, я пластиковый пакет с маслинами забыл на столе. Пакет был довольно большой, маслины находились в рассоле, пакет был завязан узлом. Беня взобрался на стол, разорвал когтями пакет, достал маслину и начал её гонять по квартире.
Вскоре в нашем доме появился второй кот - Матроскин. Мы с сыном случайно зашли в Фостер-сити в магазин домашних животных, мне понравился своим живым взглядом котёнок, которого я тут же купил. Это был представитель широко распространённой в южных штатах породы короткошерстных котов черно-белого окраса. Он был обычных среднекошачьих размеров, и на фоне своей внешней непрезентабельности Матроскин поражал нас своими манерами и своим поведением. Я отдельно расскажу про Матроскина, который был гигантиссимусом кошачьего гигантизма. Не по форме, а по содержанию. Это был необыкновенный кот. Он прожил у нас 15 лет. В 15-летнем возрасте взбегал почти по 3-метровому забору без малейших усилий. Каждый день он приносил в дом добычу: зайцев, птиц, ящериц, крыс, мышей. У добытых животных он съедал только мозг, а остальное приносил в подарок нам и собакам. Его уважали и люди, и собаки, которых у нас в то время было пятеро. За внешним добродушием Матроскина собаки угадывали невероятную силу Матроскина и слегка его побаивались. Это была Личность!
Невероятно интересные отношения сложилсь у Бени с Матроскиным. Гигант физического и духовного совершенства Матроскин безоговорочно признавал первенство Бени. Он относился к Бене с глубоким непритворным почтением, подходил к нему со смиренным выражением мордашки. Матроскина Беня регулярно лупил профилактически: воспитывал. Лупил без какого-либо, как нам казалось, повода. Этот божий одуванчик подходил к Матроскину и начинал обеими передними лапами раздавать Матроскину аперкоты. Матроскин при этом смиренно подставлял физиономию под экзекуцию.
Беня умер трагически: видимо его укусила змея во дворе. У нас был двор размером в 2 гектара. Там бывали и змеи и скорпионы. Я сидел на диване и смотрел телевизор. Беня сидел рядом. Я его переодически гладил. Когда я его погладил в очередной раз, он был мёртв.
Фотографии Бени
Котёнка мы назвали Бенджамин, а по-домашнему, Беня. Он вырос в огромного пушистого кота, который стал любимцем нашей семьи. Это была принципиально неторопящаяся личность, серьёзная и солидная. Он был очень доброжелательным, но без малейшей недооценки собственной значимости, без какой-либо тени неуважения к себе на фоне авторитета людских членов семьи. У него были ярко выраженные вальяжные манеры аристократа. Наблюдал он за поведением людей всегда с застывшим выражением лица, поводя лишь глазами и очень напоминая при этом среднестатистического члена политбюро ЦК КПСС на трибуне мавзолея.
Единственное, под влиянием чего Беня полностью преобразовывался, было появление в доме какого-либо нового устройства. Неважно какого: настольной лампы, калькулятора или пылесоса. Беня тщательнейшим образом изучал любое устройство, которое появлялось в доме, и, наблюдая за Беней, трудно было отделаться от мысли, что представления о реинкарнации являются продуктом, родившимся в сознании наших предков по причине кардинальной неграмотности, по причине непонимания ими основных физических законов. Хотя я эти законы детально изучал и мне было стыдно в этом признаться, но я был твёрдо уверен в том, что в предыдущей жизни Беня был крупным технарём-изобретателем. Надо было видеть, с какой тщательностью он осматривал каждый винтик, водил лапой по изгибам устройств. Беня в подобных ситуациях нацело отвлекался от всех своих первостепенных кошачьих занятий. По его мордочке можно было видеть, насколько важно ему было понять, где предполагается использовать новое устройство и чем оно отличается от виденного им ранее. Ни у одного кота ничего подобного я не наблюдал, хотя в принципе все коты очень любознательны.
Это было время, когда мы готовились удрать из страны победившего идиотизма. Я имел доступ к секретным работам и меня ни за что не выпустили бы из страны вместе с семьёй, которая должна была оставаться в заложниках. Кроме того, мы даже представить себе не могли, что уедем без Бени. Тщательно разработанный мною план был основан на том, что при наличии вновь образовывавшегося министерства иностранных дел Российской Федерации ещё продолжало существовать и министерство иностранных дел СССР. Оба эти министерства на стадии внезапной победы демократии на 1/7 суши ещё не успели организовать обмен информацией. Жена с сыновьями и с Беней выехала в Братиславу от одного министерства, а я - от другого. В Братиславе мы встретились и на машине нашего знакомого отправились всей компанией в Мюнхен.
В Братиславе случилась беда: Беня вывихнул лапу. Довольно много времени мы провели в больнице, где Бене наложили на лапу шину. Беня очень быстро освоил новый способ передвижения и хромал, как профессиональный нищий, извлекающий максимальный эффект из своей инвалидности. По дороге мы остановились пообедать в ресторане и Беня вызвал восторг у посетителей своим хромоножеством в сочетании с таким независимым выражением лица, как-будто родился с пластмассовой шиной. Наш немецкий знакомый имел какие-то дела с советскими офицерами из ГДР, продававшими в то время всё, что можно и нельзя было продать из бывшего достояния советских вооруженных сил. По этой причинке на ночь мы остановились в Дрездене в казармах советской группы войск. Беня с присущей ему дотошностью и независимостью занимался исследованием новых для него помещений, чем вызывал бурный восторг солдат и офицеров.
В Мюнхене мы снимали офис, в котором жили и работали. В течение полутора лет Беня жил вместе с нами в однокомнатной квартире. По ряду резонов мы не могли его выводить на природу. Свою тягу к кошачеству Беня трансформировал в усиленную потребность точить когти о дорогие пластиковые обои, которыми были обклеены стены офиса. Ни ранее, ни впоследствии за ним таких манер не наблюдалось. За это бенино увлечение нам пришлось перед переездом в более удобные аппартаменты заплатить тысячу немецких марок. А в остальном Беня очень органично вписывался в нашу однокомнатную жизнь, ничем особым нам не досаждал, скорее наоборот: придавал домашний уют нашему сиротскому существованию в стране, где нас ничего особенно не ждало и где надежды на юридически-законное одомашнивание нашей семьи на немецкой земле становились всё призрачнее и призрачнее.
Кончилось все самым счастливым для нас образом: мы сели на самолёт, Беню посадили в клетку и улетели в Америку на всю оставшуюся жизнь. В Америке Бене, как и всем членам нашей семьи очень понравилось. У Бени теперь был в Калифорнии большой дом, большой двор и точить когти можно было не о стену, а о забор или о деревья. Беня стал большим, пушистым и ещё более важным. Он получал самое изысканное питание, удовлетворялось любое его волеизъявление. Например, Беня обожал маслины и регулярно их получал. Если его угощали маслиной, то он тут же хватал её и начинал гонять футбол с маслиной по всему большому дому. Он "вёл" маслину, как заправский футболист обеими лапами и на большой скорости. Когда ему надоедало футболить маслину, он её съедал и косточку аккуратно неторопливо обгладывал до блеска. Однажды я приехал из магазина, разложил все покупки в шкаф и холодильник, я пластиковый пакет с маслинами забыл на столе. Пакет был довольно большой, маслины находились в рассоле, пакет был завязан узлом. Беня взобрался на стол, разорвал когтями пакет, достал маслину и начал её гонять по квартире.
Вскоре в нашем доме появился второй кот - Матроскин. Мы с сыном случайно зашли в Фостер-сити в магазин домашних животных, мне понравился своим живым взглядом котёнок, которого я тут же купил. Это был представитель широко распространённой в южных штатах породы короткошерстных котов черно-белого окраса. Он был обычных среднекошачьих размеров, и на фоне своей внешней непрезентабельности Матроскин поражал нас своими манерами и своим поведением. Я отдельно расскажу про Матроскина, который был гигантиссимусом кошачьего гигантизма. Не по форме, а по содержанию. Это был необыкновенный кот. Он прожил у нас 15 лет. В 15-летнем возрасте взбегал почти по 3-метровому забору без малейших усилий. Каждый день он приносил в дом добычу: зайцев, птиц, ящериц, крыс, мышей. У добытых животных он съедал только мозг, а остальное приносил в подарок нам и собакам. Его уважали и люди, и собаки, которых у нас в то время было пятеро. За внешним добродушием Матроскина собаки угадывали невероятную силу Матроскина и слегка его побаивались. Это была Личность!
Невероятно интересные отношения сложилсь у Бени с Матроскиным. Гигант физического и духовного совершенства Матроскин безоговорочно признавал первенство Бени. Он относился к Бене с глубоким непритворным почтением, подходил к нему со смиренным выражением мордашки. Матроскина Беня регулярно лупил профилактически: воспитывал. Лупил без какого-либо, как нам казалось, повода. Этот божий одуванчик подходил к Матроскину и начинал обеими передними лапами раздавать Матроскину аперкоты. Матроскин при этом смиренно подставлял физиономию под экзекуцию.
Беня умер трагически: видимо его укусила змея во дворе. У нас был двор размером в 2 гектара. Там бывали и змеи и скорпионы. Я сидел на диване и смотрел телевизор. Беня сидел рядом. Я его переодически гладил. Когда я его погладил в очередной раз, он был мёртв.
Фотографии Бени
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-01-24 06:59 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-24 07:17 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-24 07:29 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-24 10:39 am (UTC)no subject
Date: 2013-02-11 08:51 pm (UTC)no subject
Date: 2013-02-11 08:59 pm (UTC)