Я - живописец
Jan. 11th, 2013 08:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityЕсли меня спросят какие-то посторонние мне люди о моём хобби, то я что-нибудь придумаю в ответ. Я, например, скажу, что увлекаюсь Красотой. Вообще Красотой, в чём бы она не выражалась. Увлекаюсь красиво поесть, в особенности с большим количеством перца. Плюя на то, что обо мне скажут гурманы, сообщу, что, как любил, так и продолжаю очень любить в качестве хобби есть суши, несмотря на то, что съел их несметное количество. Люблю скрипку и скрипачей, а также виолончелистов, зурначей и ударников. Люблю видеть красивых женщин. Люблю вино, коньяк, чачу и граппу. И далее по списку... Но если меня спросит о моём хобби человек мне близкий по духу, который не будет надо мной смеяться (не подумайте, что я способен хотя бы чуть-чуть переживать, если надо мной будут надсмехаться), то я скажу, что моё хобби - это кОтопись. КОтопись - это наблюдение за поведением котов и последующее описание особенностей этого поведения.
Я никогда не записывал мысли, а всегда полагался на свою память. В моей памяти хранится огромное количество событий, связанных с моими общением с кошачьими. Периодически, вспоминая те или иные события, я пишу короткие рассказы. Но главным, что очень трудно пересказать словами, является моё уважительное отношение к этим потрясающим существам. Один очень бородатый российский учёный, который разрабатывает исключительно глупую теорию сна, мучая подопытных котов, недавно сказал: " Кошки вообще очень умные. Намного умнее обезьян". С сомнологической теорией этого дяденьки я совершенно не согласен, но что касается его мнения об интеллектуальных способностях котов - то здесь мы стоим спина к спине против всех дураков и слабопонимающих.
Увлекаюсь я, если совершенно точно сказать, не кОтописью, а ЖИВописью, включая собАкопись. Рисовать я не умею, но мне невероятно интересно всё живое - от бактерий до людей. Я всю мою жизнь, начиная с детского сада, сооружал в себе учёного. Но, спустя некоторое время, я стал осознавать, что работал я учёным, стоящим на крайне враждебных позициях по отношению к традиционной науке. Начну с того, что, неплохо зарабатывая на квалификации научного работника, я стыдился пить водку, купленную на зарплату научного сотрудника. Ещё лет 200 тому назад многие учёные строили обсерватории-лаборатории на свои кровные деньги и делали глобальные открытия в науке. Делали они эти открытия бескорыстно, из-за любви к этой непростой и интересной профессии. В наши же времена многие учёные квалифицируются в области побольше наврать, чтобы вызвать удивление и интерес инвесторов и сеятелей грантов на науку от лица государства. Считая такое поведение недостойным, я отчаянно старался не врать, что было исключительно трудно, работая в учреждениях Академии наук СССР. Но я старался, и вскоре с удивлением обнаружил, что, чем меньше я вру, тем больше получаю валюты на приобретение импортного оборудования. Т.е. подтвердилась давно известная истина о том, что Бог всё видит, но не скоро правду скажет!
В науке практически всё построено на статистике. Одно событие, взятое само по себе, не считается достойным считаться за событие. Обязательно нужно подтверждение того, что событие это неслучайно, статистически достоверно. Но само по себе это фундаментальное правило науки представляет собой голую, ничем не прикрытую чушь. Если я увидел человека и влюбился в него без задних ног, то в каком таком подтверждении я ещё нуждаюсь? Вокруг нас полно нетиражируемых единичных событий, а наука учит людей пренебрегать нетиражируемостью и единичностью. Наконец, кроме дедукции есть ведь ещё и индукция! Классическим примером того, как из единичного случая сразу же без одобрения академии наук образовалось широчайшее обобщение, служит сообщение Плутарха в "Изречениях царей и полководцев" о том, как Юлий Цезарь в 47 году до н.э. уведомил своего друга Аминция в Риме о победе, быстро одержанной им при Целе над сыном Митридата: "Veni, vidi, vici".
Здесь можно, конечно, возразить в том духе, что наука, собственно говоря, занимается обобщением, поэтому статистика является первейшим и необходимейшим её инструментом. Но всё дело в том, что там, где на обобщение у науки не хватает ума, она самым изощрённым способом прибегает к запрещённым приёмам, например, вставляет в сугубо научные трактаты фрагменты мистики, маскируя их псевдологическими оборотами, жонглирует терминологическими конструкциями, призванными закрасить искусственными декорациями пустоту интеллектуальных усилий и невосстанавливаемые провалы мыслей и т.п. И главное: не будучи в состоянии объяснить какое-то явление, наука старается всеми силами вывести это явление из области видимости. Слава Богу, что на свете есть хотя бы профессия библиотекарей!
Одной из ярких характеристик принадлежности к сонму учёных является чувство стадности. Попробуйте на учёном совете сказать что-то, чему в данный момент не принято верить широкой научной общественности! И вы увидите, что тот, который всего лишь несколько дней назад помогал вам опустошить ящик пива, не краснея, скажет, что с пяти лет страдает тяжёлой формой непереносимости к этиловому спирту. От вас все отвернутся, никто не проявит снисходительности выслушать ваши соображения по вопросу о том, против чего не положено восставать, не задумываясь о причине восстания. Восстать просто из чувства стадности, поскольку на эту тему капитально и безоговорочно высказался какой-то дремучий авторитет. Если в отличие от животных среднестатистический человек испытывает на себе высокое давление социальной среды, то в науке это давление намного выше среднего по человечеству.
Домашние животные обитают в весьма ограниченном сорциуме. Это - семья, в которой они живут, а также круг других животных, среди которых они обитают в той или иной семье. В таких городах, как Москва, где люди особенно трогательно относятся к себе как к хозяевам животных, среди бездомных собак и кошек возникают особые специфические отношения, напоминающие отношения в стаде братков. Но в нормальных условиях животные обезьянничают намного меньше людей и сохраняют выраженную индивидуальность. Честно говоря, я не встречал в своей жизни двух похожих кошек-котов, хотя очень похожих друг на друга людей, включая множество младших и старших научных сотрудников, встречал в избытке. Не проходит и дня, чтобы мой кот не удивлял меня какими-то новыми чертами своего характера. По этой причине в кОтописи для меня характерна манера отражения действительности, свойственная Фёдору Михайловичу Достоевскому (ложной скромностью я никогда не страдал), который, выписывая какой-то образ, мог десяток раз анализировать его, разглядывая с различных дистанций и всё возвращаясь и возвращаясь к объекту описания.
В науке практически всё построено на статистике. Одно событие, взятое само по себе, не считается достойным считаться за событие. Обязательно нужно подтверждение того, что событие это неслучайно, статистически достоверно. Но само по себе это фундаментальное правило науки представляет собой голую, ничем не прикрытую чушь. Если я увидел человека и влюбился в него без задних ног, то в каком таком подтверждении я ещё нуждаюсь? Вокруг нас полно нетиражируемых единичных событий, а наука учит людей пренебрегать нетиражируемостью и единичностью. Наконец, кроме дедукции есть ведь ещё и индукция! Классическим примером того, как из единичного случая сразу же без одобрения академии наук образовалось широчайшее обобщение, служит сообщение Плутарха в "Изречениях царей и полководцев" о том, как Юлий Цезарь в 47 году до н.э. уведомил своего друга Аминция в Риме о победе, быстро одержанной им при Целе над сыном Митридата: "Veni, vidi, vici".
Здесь можно, конечно, возразить в том духе, что наука, собственно говоря, занимается обобщением, поэтому статистика является первейшим и необходимейшим её инструментом. Но всё дело в том, что там, где на обобщение у науки не хватает ума, она самым изощрённым способом прибегает к запрещённым приёмам, например, вставляет в сугубо научные трактаты фрагменты мистики, маскируя их псевдологическими оборотами, жонглирует терминологическими конструкциями, призванными закрасить искусственными декорациями пустоту интеллектуальных усилий и невосстанавливаемые провалы мыслей и т.п. И главное: не будучи в состоянии объяснить какое-то явление, наука старается всеми силами вывести это явление из области видимости. Слава Богу, что на свете есть хотя бы профессия библиотекарей!
Одной из ярких характеристик принадлежности к сонму учёных является чувство стадности. Попробуйте на учёном совете сказать что-то, чему в данный момент не принято верить широкой научной общественности! И вы увидите, что тот, который всего лишь несколько дней назад помогал вам опустошить ящик пива, не краснея, скажет, что с пяти лет страдает тяжёлой формой непереносимости к этиловому спирту. От вас все отвернутся, никто не проявит снисходительности выслушать ваши соображения по вопросу о том, против чего не положено восставать, не задумываясь о причине восстания. Восстать просто из чувства стадности, поскольку на эту тему капитально и безоговорочно высказался какой-то дремучий авторитет. Если в отличие от животных среднестатистический человек испытывает на себе высокое давление социальной среды, то в науке это давление намного выше среднего по человечеству.
Домашние животные обитают в весьма ограниченном сорциуме. Это - семья, в которой они живут, а также круг других животных, среди которых они обитают в той или иной семье. В таких городах, как Москва, где люди особенно трогательно относятся к себе как к хозяевам животных, среди бездомных собак и кошек возникают особые специфические отношения, напоминающие отношения в стаде братков. Но в нормальных условиях животные обезьянничают намного меньше людей и сохраняют выраженную индивидуальность. Честно говоря, я не встречал в своей жизни двух похожих кошек-котов, хотя очень похожих друг на друга людей, включая множество младших и старших научных сотрудников, встречал в избытке. Не проходит и дня, чтобы мой кот не удивлял меня какими-то новыми чертами своего характера. По этой причине в кОтописи для меня характерна манера отражения действительности, свойственная Фёдору Михайловичу Достоевскому (ложной скромностью я никогда не страдал), который, выписывая какой-то образ, мог десяток раз анализировать его, разглядывая с различных дистанций и всё возвращаясь и возвращаясь к объекту описания.
Читая мои кошачьи посты, люди могут подумать, что я - выраженный графоман, поскольку постоянно возвращаюсь к одним и тем же кошачье-собачьим темам. Это не так. Просто, как я сказал, мне близка вязкая манера жизнеписания Фёдора Михайловича. Пишу я не корысти ради и во много раз меньше, чем мог бы. Я очень люблю налаживать духовный и интеллектуальный контакт с животными. Я - ЖИВописец и любая мелочь для меня важнее немелочи, поскольку именно из мелочей формируется всякая индивидуальность.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-01-12 04:21 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-12 05:48 am (UTC)Надо же как вы здорово сформулировали! Я тоже
no subject
Date: 2013-01-12 06:18 am (UTC)no subject
Date: 2013-01-12 06:08 am (UTC)