Социализм как нулевое понятие. Часть III
Dec. 26th, 2012 04:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityПредыдущая часть: http://systemity.livejournal.com/1410227.html
Социализм, из которого пытались сделать науку, таковой вовсе не является и являться не может. Социализм - это ни что иное, как вера в возможность создания общества, функционирующего на принципе материализации и реализации чистого словоблудия в виде клише "социальная справедливость, свобода и равенство". Ни одно из этих благих социалистических пожеланий, ни один из этих элементов псевдовысокой псевдодуховности не содержит в себе экономического заряда, способного воплотить мечтания в реальность. Поэтому, по существу, социализм - это всего лишь теоретические и практические усилия доказать, что не капитализмом единым жива экономика человеческая. Социализм подобен попытке из-за ложного стыда избежать объяснения того, как реально делаются дети, доказывая, что их находят в капусте, поэтому, лишённый основной жизненной силы - глобальной цели свержения капитализма, социализм напоминает то, что А.П.Чехов называл "мёд без ложки и шмуль без пейсов".
Социализм - это радикальный коллективизм индустриальной эпохи, все попытки реализации идей которого в XX в. приводили к тоталитарным диктатурам, массовому террору, лишению людей минимальных гражданских прав и попранию тех самых принципов, на наживку которых попадались широкие массы верующих в высосанную из пальца справедливость. По смыслу социализма, по смыслу всестороннего равенства, задушевного братства и свободы жить без материальных излишеств, т.е. никому не завидуя, популяция неизбежно превращалась в стадо, которым нужно было руководить. Ни так называемая эквивалентная экономика Арно Петерса, ни шведская модель социализма, ни, тем более, северокорейское чучхе, ни какой иной вариант социалистической экономики не в состоянии функционировать без государственного кнута. Чтобы всё это искусственное построение не распалось сразу и не скатилось по законам природы на капиталистические рельсы, среди равных кто-то должен был быть намного равнее. Полу-социалистический Китай поднялся с социалистических колен благодаря наличию капиталистического окружения, благодаря возможности воровать западные технологии и сбывать на Запад дешевую продукцию, благодаря способности подавляющего процента китайского населения жить на диете, которую не смогли бы выдержать американцы, немцы, французы и другие разбалованные капитализмом народы. Пройдёт ещё немного времени и китайцы, привыкшие нормально питаться, станут отчаянно избегать руководящей роли коммунистической партии и коррупционного потенциала коммунистического руководства.
Те, которые добились возможности быть значительно равнее, прекрасно понимали, что социалистическое общество, построенное на словах, словами же может быть разрушено до основания, поэтому главным отличием социалистического общества от капиталистического является охота за теми, кто много болтает лишнего. Именно по этой причине расцвет социалистического словоблудия всегда приходится на капиталистическое общество, поскольку в коммунистическом обществе или в фальш-коммунистическом обществе, которым является, например, современная Россия (разрешительная форма капитализма), социалистическая риторика поощряется только в рекламных целях, а не для решения прикладных задач социального плана. Достаточно вспомнить, какой демократической и передовой была книжка под названием Сталинская Конституция, и вспомнить миллионы узников ГУЛАГа, которых обучали сознательному отношению к реанимации несовместимого с проявлением полноценной жизненной активности инвалида под названием "социалистическая экономика".
В социализм можно только верить, как хочется людям верить во всё хорошее. Вера не нуждается в доказательствах существования объекта веры. Человек, который дважды в неделю тратит, скажем, по 10 долларов, покупая лотерейные билеты, легко при желании может вычислить, что выиграть с гарантированной вероятностью, приближающейся к нескольким десяткам процентов, он может в лучшем случае, покупая в таком же режиме лотерейные билеты в течение ста тысяч лет. Но он не желает и не будет думать на эту тему. Он верит, что может выиграть, и эта вера не имеет ни малейшего отношения к теории вероятности. Социализм живёт и дышит в душах людей тем же манером, каким живёт в них вера в Бога и в лотерейный выигрыш. Именно по этой причине в любой религии так ценятся чудеса, именно по этой причине искусственное надувание через соломинку гигантов социалистического производства - Стаханов, Мамлакат, Паша Ангелина... - и героев обороны социалистического отечества - Матросов, Гастелло, Космодемьянская... - оплачивалось большевиками по гаргантюанским расценкам.
Упоминание о равенстве, которое неизбежно присутствует в любом проявлении самоутверждающих позиций приверженцев социализма, является ничем иным, как эвфемизмом для деиндивидуализации личности. Все беды людские, по их понятию, происходят от желания выделиться, от отсутствия равнения на середину, от шагания не в ногу. Вот если бы все, взявшись за руки, ровными рядами с горящим взором двигались по направлению ко всеобщему коллективному счастью, чтобы никому не было бы обидно!.. Подобное представление о равенстве и справедливости, не всегда, но, как правило, присуще двум категориям людей: лишенным каких-либо талантов, кроме талантов ленинского типа: головой прошибать стену, если стена мешает дотянуться до заранее взятой в голову цели, и обыкновенным мошенникам, которые пользуются в сугубо корыстных целях слабоумием первых. По этой причине, если риторика руководителей того или иного государства включает в себя элементы социалистического толка, то такие руководители или слабоумны, или, что более вероятно, расположены к мошенничеству.
Умно и чётко организованная государственная помощь реально нуждающимся в такой помощи, ничего общего с социализмом не имеет. Такая помощь может базироваться только на успехах капиталистического производства. Больше того, при социализме государство плевать хотело на инвалидов, как это ясно было продемонстрировано руководством СССР, которому в голову не приходило, что для инвалидов нужно тратить средства на организацию специальной городской инфраструктуры. То, с каким откровенным наплевательством "социализм с человеческим лицом" относился к человеческим проблемам инвалидов, прекрасно документировано, и этот широко известный факт является убедительным доказательством того, что социализм покоится на фундаменте монополии лжи и лицемерия.
В понимании большинства людей вымогательство и шантаж с целью заставить государство или частного хозяина повысить оплату или улучшить условия труда приравнивается к реализации в жизнь социалистических идей. Когда в Израиле бастуют медсёстры или сборщики мусора, из-за чего отменяются хирургические операции и на улицах скапливаются горы отходов, те, которые занимаются науськиванием трудящихся масс и для которых этот вид деятельности является основной профессией, гордо причисляют себя к касте социалистов, к людям, борющимся за права трудящихся. Во-первых, в каждом конкретном случае они борются не за права трудящихся в расширительном толковании этого понятия, а за права небольшой группы людей, с которых они получают пропорциональную долю добычи и в итоге, без малейших сомнений, за свои права. Дело в том, что экономика является самоорганизующейся системой, в которой снижение и повышение чего-либо неразрывно связаны. Им, конечно же, в голову не приходит сравнить себя с популярным во времена НЭПа персонажем - беспризорником, который угрожает хорошо одетой женщине: "Тётка, дай миллион, не то сифилисом заражу!"
Израиль, в частности, является в силу среднестатистически антисемитского от Арктики до Антарктиды окружения страной с эклектической экономикой, представленной причудливой смесью социализма с капитализмом, приправленной божественным вмешательством в основном вымогательского плана. Экономика - трудная наука. Недаром практически все лауреаты нобелевской премии по экономике сильно друг друга недолюбливают и друг другу противоречат. Что же касается израильской экономики, то сам факт её функционирования, и порой весьма успешного функционирования, является ярчайшим свидетельством генетической неординарности еврейского народа. Необычайно активные левые действия в еврейском государстве, будь то борьба с повышением цен на творог или электричество или снижением платы за жильё, в итоге трансформируются в борьбу с правительством, а ещё конкретнее - в борьбу против самих себя, поскольку все хорошо понимают, что бежать дальше просто некуда. Евреи всегда отличались от других, что в игре на скрипке, что в количестве лауреатов нобелевской премии на душу населения. Израиль - не показатель, хотя на его примере хорошо видно, что капитализм в эпоху взрывного роста научно-технического прогресса вызывает разочарования практически у всех, кто не греет руки на обходных мошеннических путях к получению сверхприбылей.
Создаётся впечатление, что в наше время капитализм в своей основе сильно устарел, если не сказать обветшал. Но недостатки капитализма никоим образом не высвечивают преимущества социализма, поскольку таких преимуществ за социализмом просто не наблюдается. Иногда говорят, что исторически социализм сыграл весьма положительную роль, снимая социальную напряженность в обществе и предотвращая взрывы насилия. Чушь всё это! Ничего он не снимал и ничего не предотвращал! Если у вас нет средств приобрести дорогое ювелирное украшение в виде броши, то можно прикрепить на грудь хвост от воблы и приклеить к нему бумажку с надписью "брошь". Это иранские муллы считают, что можно заставить людей верить во что-то. Заставить верить нельзя, а придумать объект веры и вцепиться в нрего всеми извилинами одновременно - элементарно просто. Социализм - это не экономика. Это - средство влияния на капиталистическую экономику. Всё, что разрешено к использованию в странах государственной социалистической экономики и что удерживает подобные страны от экономического развала, является скрытым проявлением капиталистического способа производства. Когда т.н. "социалистическая экономика" сильно распускает руки и перекрывает дыхание функционирующей в ней капиталистической (читай человеческой) инциативе, то такая экономика по словам всем хорошо известного члена политбюро становится неэкономной и разваливается, открывая невиданные возможности для бывших соцфункционеров, вышедших из народа, который они за людей не считают.
Базовый капитализм очень трудно, но, по всей вероятности, можно модифицировать. Первый антимонопольный закон "О предотвращении и подавлении объединений, направленных на ограничение торговли" был принят в Канаде в 1889 году. Годом позднее был принят знаменитый антимонопольный закон Шермана, о котором Айн Рэнд в статье "Большой бизнес - преследуемое меньшинство американского общества" высказалась следующим образом: ""Если бы меня попросили выбрать дату, которая знаменует роковой поворот на дорогу, ведущую к окончательной гибели американской промышленности, а также самый позорный законодательный акт, я выбрала бы 1890-й год и Закон Шермана". Существует широкий набор мнений, подтверждающих мнение Айн Рэнд и яростно его опревергающих. Каким образом исправлять капитализм при огромном количестве кормящихся на экономике учёных, не знает никто. Но не толпы же слабоумных социалистов, штурмующих банки и биржи способны найти правильные решения?!
То, что они неспособны, не вызывает сомнений, но могут сказать, что они стимулируют научно-экономические изыскания. Они не стимулируют изыскания. Они стимулируют демагогию с делью успокоения слабоумных. В докладе, сделанном в 1961 году на семинаре по антимонопольному регулированию, всем хорошо известный Алан Гринспен сказал: "Вся система антимонопольного законодательства в США - это беспорядочная смесь экономической иррациональности и невежества. Это продукт а) совершенно неверной интерпретации истории и б) довольно наивных и, без сомнения, нереалистичных экономических теорий". Участие народных масс в улучшении капитализма, мягко говоря, мало перспективно. Дело не в том, как обозначить правильный путь к улучшению ситуации. Я не собираюсь высказываться на эту тему. Дело в том, что идеи социализма не имеют к облагораживанию капитализма ни малейшего отношения и не несут в себе следов позитивных решений для общества в целом. Они несут в себе большие возможности для мошенников всех мастей, пользующихся, повторяю, слабоумием неуклонно растущей массы любителей фудстемпов.
Да, есть большие проблемы с облагораживанием капиталистической системы хозяйствования, но это облагораживание не имеет никакого отношение к идеям социализма. Часто приводят в качестве примера успешного функционирования социализма т.н. "шведскую модель экономики", которая построена на сочетании полной занятости и выравнивании доходов, что позволяло длительное время поддерживать социальную бесконфликтность шведского общества. Но не нужно заблуждаться: и полная занятость, и возможность выравнивания доходов являются результатом использования всех видов капиталистических способов производства одновременно. Здесь у шведов никакого сомнения относительно экономических возможностей социализма нет. Не будь капитализма, нечего было бы выравнивать.
Социализм как экономическая система способен к проявлению жизнедеятельности лишь в качестве имитатора капитализма. Но далеко не все понимают, что социализм - это в условиях современного общества чума, несущая в себе погибель человечеству. Человечество, безусловно, когда-то образумится, когда возникнут реальные проблемы с жизнеобеспечением людей, преодолеть которые можно будет лишь на путях в совершенно противоположном от политкорректности направлении. Немного здесь и далее в следующей части этого эссе я приведу примеры разрушительного действия "идей" социализма на человеческое общество. Можно потратить некоторое время и чётко сформулировать связь между идеями социализма и стремлением к принудительной деиндивидуализации населения, осчастливленного социализмом. Но, конечно же, намного эффектнее напомнить, как это выглядело в реальности.
Люди, жившие в странах социализма "с человеческим лицом", прекрасно помнят язык, на котором велись комсомольские и партийные собрания. Это был невероятно убогий канцелярский язык дебилов, у которых большевики экспроприировали большую часть словарного запаса. Все парторги, комсорги, председатели профкомов и месткомов в среде себе подобных начинали говорить на особом убогом птичьем языке, хотя в домашних условиях к ним обычно возращалась способность пользоваться в полную меру богатыми возможностями родного языка. Зараза социалистического коллективизма воздушно-капельным или каким-то иным непонятным путём передавалась потомкам, не имевшим счастье быть жертвой социалистического зомбирования. Зомби социализма сохраняли свою преданность социалистической справедливости и всеобщему равенству даже после многих лет проживания в Америке. Я встречал таких не только в ЖЖ, но и наяву.
Деградация многообразных форм языкового общения, упрощение языка в виде нарочитого радикального искажения его словарной базы является весьма показательным фактором плебеизации и деиндивидуализации населения, поскольку владение высокой формой литературного языка всегда было уделом продвинутых, показателем высокого интеллектуального развития и демонстрацией высокого уровня культуры. Около 20 лет тому назад я в поисках привычной нам по России гречки бродил по продуктовому магазину в Калифорнии и случайно обнаружил, что менеджер, указавший мне на полку с "гречневой кашей" оказался русским по национальности. Этот человек, семья которого переехала в Америку вскоре после революции, поразил меня богатством своего разгворного русского. Я был сражен и долго не мог потом придти в себя. Я никогда не имел возможности слышать такой невероятно богатый по форме и интонациям русский язык, который он умудрился сохранить за много десятилетий жизни в Америке. Такое качество литературного языка ныне можно редко в какой книге встретить, не говоря уже о разговорной речи!
Язык - это невероятно сложная самоорганизующаяся система, не поддающаяся прямому управлению. Будучи многофункциональным явлением, язык служит для удовлетворения широкого спектра индивидуальных и социальных потребностей, и невероятно сложные непредсказуемые связи между этими потребностями приводят к пластичности языка, к способности его временно деформироваться с последующим восстановлением до исходного уровня. Однако, как вода камень точит, так и деформация нормальных человеческих отношений в условиях тоталитарных режимов способна со временем оказывать деформирующее воздействие и на язык. Так, например, использование языка для установления психологического контакта собеседников (фатическая функция языка) не может не подвергаться заметным изменениям, когда психологический контакт осуществляется преимущественно с помощью ограниченного набора канцелярской абракадабры. Вспоминаю передачу по телевизору о встрече комсомольцев двух заводов: "Мы взяли три почина (перечисляет). А вы, Вася, какие почины взяли?".
То же самое можно сказать и о функции общения, об аксиологической (оценочной) функции, поскольку в нормальные человеческие критерии государственный социализм внедряет свой социалистический интерес; об отражательной функции, представляющей собой средство накопления опыта в человеческом обществе (вспомните: "что дают?", "я достал колбасы", "вчера в нашем гастрономе выбросили цыплят" и т.п.). И тем не менее, несмотря на наличие огромного числа соцприслужников (вспомним популярного пролетарского поэта Демьяна Бедного с его шедеврами типа "приходи да не скучай будем пить с вареньем чай"), русский язык выстоял, хотя внешне существенно изменился.
Люди из бывшего СССР, в силу цивилизационного прогресса получившие доступ к демонстрации в интернете своих умственных способностей на уровне, значительно превышающем уровень круга родных, собутыльников и товарищей по работе, с огромным энтузиазмом затаратории на внезапно возникшем эсперанто непритязательных в умственном отношении людей под названием "олбанский йезыг", принадлежащем к падонкафской языковой группе. В этом явлении наличествует множество значимого, которое до сих пор недостаточно хорошо оценено. "Фотографировать" у этих людей превратилось в "фоткать", любое искажение языка воспринималось с восторгом и массовым использованием в обмене комментариями в социальных сетях: "Пеши исчо, афтар жжот, низачОт" и т.д. Ниже я выскажу своё мнение по поводу причин внезапного возникновения этого эрративного способа языкового общения и внезапной же потери к нему интереса.
Социализм, из которого пытались сделать науку, таковой вовсе не является и являться не может. Социализм - это ни что иное, как вера в возможность создания общества, функционирующего на принципе материализации и реализации чистого словоблудия в виде клише "социальная справедливость, свобода и равенство". Ни одно из этих благих социалистических пожеланий, ни один из этих элементов псевдовысокой псевдодуховности не содержит в себе экономического заряда, способного воплотить мечтания в реальность. Поэтому, по существу, социализм - это всего лишь теоретические и практические усилия доказать, что не капитализмом единым жива экономика человеческая. Социализм подобен попытке из-за ложного стыда избежать объяснения того, как реально делаются дети, доказывая, что их находят в капусте, поэтому, лишённый основной жизненной силы - глобальной цели свержения капитализма, социализм напоминает то, что А.П.Чехов называл "мёд без ложки и шмуль без пейсов".
Социализм - это радикальный коллективизм индустриальной эпохи, все попытки реализации идей которого в XX в. приводили к тоталитарным диктатурам, массовому террору, лишению людей минимальных гражданских прав и попранию тех самых принципов, на наживку которых попадались широкие массы верующих в высосанную из пальца справедливость. По смыслу социализма, по смыслу всестороннего равенства, задушевного братства и свободы жить без материальных излишеств, т.е. никому не завидуя, популяция неизбежно превращалась в стадо, которым нужно было руководить. Ни так называемая эквивалентная экономика Арно Петерса, ни шведская модель социализма, ни, тем более, северокорейское чучхе, ни какой иной вариант социалистической экономики не в состоянии функционировать без государственного кнута. Чтобы всё это искусственное построение не распалось сразу и не скатилось по законам природы на капиталистические рельсы, среди равных кто-то должен был быть намного равнее. Полу-социалистический Китай поднялся с социалистических колен благодаря наличию капиталистического окружения, благодаря возможности воровать западные технологии и сбывать на Запад дешевую продукцию, благодаря способности подавляющего процента китайского населения жить на диете, которую не смогли бы выдержать американцы, немцы, французы и другие разбалованные капитализмом народы. Пройдёт ещё немного времени и китайцы, привыкшие нормально питаться, станут отчаянно избегать руководящей роли коммунистической партии и коррупционного потенциала коммунистического руководства.
Те, которые добились возможности быть значительно равнее, прекрасно понимали, что социалистическое общество, построенное на словах, словами же может быть разрушено до основания, поэтому главным отличием социалистического общества от капиталистического является охота за теми, кто много болтает лишнего. Именно по этой причине расцвет социалистического словоблудия всегда приходится на капиталистическое общество, поскольку в коммунистическом обществе или в фальш-коммунистическом обществе, которым является, например, современная Россия (разрешительная форма капитализма), социалистическая риторика поощряется только в рекламных целях, а не для решения прикладных задач социального плана. Достаточно вспомнить, какой демократической и передовой была книжка под названием Сталинская Конституция, и вспомнить миллионы узников ГУЛАГа, которых обучали сознательному отношению к реанимации несовместимого с проявлением полноценной жизненной активности инвалида под названием "социалистическая экономика".
В социализм можно только верить, как хочется людям верить во всё хорошее. Вера не нуждается в доказательствах существования объекта веры. Человек, который дважды в неделю тратит, скажем, по 10 долларов, покупая лотерейные билеты, легко при желании может вычислить, что выиграть с гарантированной вероятностью, приближающейся к нескольким десяткам процентов, он может в лучшем случае, покупая в таком же режиме лотерейные билеты в течение ста тысяч лет. Но он не желает и не будет думать на эту тему. Он верит, что может выиграть, и эта вера не имеет ни малейшего отношения к теории вероятности. Социализм живёт и дышит в душах людей тем же манером, каким живёт в них вера в Бога и в лотерейный выигрыш. Именно по этой причине в любой религии так ценятся чудеса, именно по этой причине искусственное надувание через соломинку гигантов социалистического производства - Стаханов, Мамлакат, Паша Ангелина... - и героев обороны социалистического отечества - Матросов, Гастелло, Космодемьянская... - оплачивалось большевиками по гаргантюанским расценкам.
Упоминание о равенстве, которое неизбежно присутствует в любом проявлении самоутверждающих позиций приверженцев социализма, является ничем иным, как эвфемизмом для деиндивидуализации личности. Все беды людские, по их понятию, происходят от желания выделиться, от отсутствия равнения на середину, от шагания не в ногу. Вот если бы все, взявшись за руки, ровными рядами с горящим взором двигались по направлению ко всеобщему коллективному счастью, чтобы никому не было бы обидно!.. Подобное представление о равенстве и справедливости, не всегда, но, как правило, присуще двум категориям людей: лишенным каких-либо талантов, кроме талантов ленинского типа: головой прошибать стену, если стена мешает дотянуться до заранее взятой в голову цели, и обыкновенным мошенникам, которые пользуются в сугубо корыстных целях слабоумием первых. По этой причине, если риторика руководителей того или иного государства включает в себя элементы социалистического толка, то такие руководители или слабоумны, или, что более вероятно, расположены к мошенничеству.
Умно и чётко организованная государственная помощь реально нуждающимся в такой помощи, ничего общего с социализмом не имеет. Такая помощь может базироваться только на успехах капиталистического производства. Больше того, при социализме государство плевать хотело на инвалидов, как это ясно было продемонстрировано руководством СССР, которому в голову не приходило, что для инвалидов нужно тратить средства на организацию специальной городской инфраструктуры. То, с каким откровенным наплевательством "социализм с человеческим лицом" относился к человеческим проблемам инвалидов, прекрасно документировано, и этот широко известный факт является убедительным доказательством того, что социализм покоится на фундаменте монополии лжи и лицемерия.
В понимании большинства людей вымогательство и шантаж с целью заставить государство или частного хозяина повысить оплату или улучшить условия труда приравнивается к реализации в жизнь социалистических идей. Когда в Израиле бастуют медсёстры или сборщики мусора, из-за чего отменяются хирургические операции и на улицах скапливаются горы отходов, те, которые занимаются науськиванием трудящихся масс и для которых этот вид деятельности является основной профессией, гордо причисляют себя к касте социалистов, к людям, борющимся за права трудящихся. Во-первых, в каждом конкретном случае они борются не за права трудящихся в расширительном толковании этого понятия, а за права небольшой группы людей, с которых они получают пропорциональную долю добычи и в итоге, без малейших сомнений, за свои права. Дело в том, что экономика является самоорганизующейся системой, в которой снижение и повышение чего-либо неразрывно связаны. Им, конечно же, в голову не приходит сравнить себя с популярным во времена НЭПа персонажем - беспризорником, который угрожает хорошо одетой женщине: "Тётка, дай миллион, не то сифилисом заражу!"
Израиль, в частности, является в силу среднестатистически антисемитского от Арктики до Антарктиды окружения страной с эклектической экономикой, представленной причудливой смесью социализма с капитализмом, приправленной божественным вмешательством в основном вымогательского плана. Экономика - трудная наука. Недаром практически все лауреаты нобелевской премии по экономике сильно друг друга недолюбливают и друг другу противоречат. Что же касается израильской экономики, то сам факт её функционирования, и порой весьма успешного функционирования, является ярчайшим свидетельством генетической неординарности еврейского народа. Необычайно активные левые действия в еврейском государстве, будь то борьба с повышением цен на творог или электричество или снижением платы за жильё, в итоге трансформируются в борьбу с правительством, а ещё конкретнее - в борьбу против самих себя, поскольку все хорошо понимают, что бежать дальше просто некуда. Евреи всегда отличались от других, что в игре на скрипке, что в количестве лауреатов нобелевской премии на душу населения. Израиль - не показатель, хотя на его примере хорошо видно, что капитализм в эпоху взрывного роста научно-технического прогресса вызывает разочарования практически у всех, кто не греет руки на обходных мошеннических путях к получению сверхприбылей.
Создаётся впечатление, что в наше время капитализм в своей основе сильно устарел, если не сказать обветшал. Но недостатки капитализма никоим образом не высвечивают преимущества социализма, поскольку таких преимуществ за социализмом просто не наблюдается. Иногда говорят, что исторически социализм сыграл весьма положительную роль, снимая социальную напряженность в обществе и предотвращая взрывы насилия. Чушь всё это! Ничего он не снимал и ничего не предотвращал! Если у вас нет средств приобрести дорогое ювелирное украшение в виде броши, то можно прикрепить на грудь хвост от воблы и приклеить к нему бумажку с надписью "брошь". Это иранские муллы считают, что можно заставить людей верить во что-то. Заставить верить нельзя, а придумать объект веры и вцепиться в нрего всеми извилинами одновременно - элементарно просто. Социализм - это не экономика. Это - средство влияния на капиталистическую экономику. Всё, что разрешено к использованию в странах государственной социалистической экономики и что удерживает подобные страны от экономического развала, является скрытым проявлением капиталистического способа производства. Когда т.н. "социалистическая экономика" сильно распускает руки и перекрывает дыхание функционирующей в ней капиталистической (читай человеческой) инциативе, то такая экономика по словам всем хорошо известного члена политбюро становится неэкономной и разваливается, открывая невиданные возможности для бывших соцфункционеров, вышедших из народа, который они за людей не считают.
Базовый капитализм очень трудно, но, по всей вероятности, можно модифицировать. Первый антимонопольный закон "О предотвращении и подавлении объединений, направленных на ограничение торговли" был принят в Канаде в 1889 году. Годом позднее был принят знаменитый антимонопольный закон Шермана, о котором Айн Рэнд в статье "Большой бизнес - преследуемое меньшинство американского общества" высказалась следующим образом: ""Если бы меня попросили выбрать дату, которая знаменует роковой поворот на дорогу, ведущую к окончательной гибели американской промышленности, а также самый позорный законодательный акт, я выбрала бы 1890-й год и Закон Шермана". Существует широкий набор мнений, подтверждающих мнение Айн Рэнд и яростно его опревергающих. Каким образом исправлять капитализм при огромном количестве кормящихся на экономике учёных, не знает никто. Но не толпы же слабоумных социалистов, штурмующих банки и биржи способны найти правильные решения?!
То, что они неспособны, не вызывает сомнений, но могут сказать, что они стимулируют научно-экономические изыскания. Они не стимулируют изыскания. Они стимулируют демагогию с делью успокоения слабоумных. В докладе, сделанном в 1961 году на семинаре по антимонопольному регулированию, всем хорошо известный Алан Гринспен сказал: "Вся система антимонопольного законодательства в США - это беспорядочная смесь экономической иррациональности и невежества. Это продукт а) совершенно неверной интерпретации истории и б) довольно наивных и, без сомнения, нереалистичных экономических теорий". Участие народных масс в улучшении капитализма, мягко говоря, мало перспективно. Дело не в том, как обозначить правильный путь к улучшению ситуации. Я не собираюсь высказываться на эту тему. Дело в том, что идеи социализма не имеют к облагораживанию капитализма ни малейшего отношения и не несут в себе следов позитивных решений для общества в целом. Они несут в себе большие возможности для мошенников всех мастей, пользующихся, повторяю, слабоумием неуклонно растущей массы любителей фудстемпов.
Да, есть большие проблемы с облагораживанием капиталистической системы хозяйствования, но это облагораживание не имеет никакого отношение к идеям социализма. Часто приводят в качестве примера успешного функционирования социализма т.н. "шведскую модель экономики", которая построена на сочетании полной занятости и выравнивании доходов, что позволяло длительное время поддерживать социальную бесконфликтность шведского общества. Но не нужно заблуждаться: и полная занятость, и возможность выравнивания доходов являются результатом использования всех видов капиталистических способов производства одновременно. Здесь у шведов никакого сомнения относительно экономических возможностей социализма нет. Не будь капитализма, нечего было бы выравнивать.
Социализм как экономическая система способен к проявлению жизнедеятельности лишь в качестве имитатора капитализма. Но далеко не все понимают, что социализм - это в условиях современного общества чума, несущая в себе погибель человечеству. Человечество, безусловно, когда-то образумится, когда возникнут реальные проблемы с жизнеобеспечением людей, преодолеть которые можно будет лишь на путях в совершенно противоположном от политкорректности направлении. Немного здесь и далее в следующей части этого эссе я приведу примеры разрушительного действия "идей" социализма на человеческое общество. Можно потратить некоторое время и чётко сформулировать связь между идеями социализма и стремлением к принудительной деиндивидуализации населения, осчастливленного социализмом. Но, конечно же, намного эффектнее напомнить, как это выглядело в реальности.
Люди, жившие в странах социализма "с человеческим лицом", прекрасно помнят язык, на котором велись комсомольские и партийные собрания. Это был невероятно убогий канцелярский язык дебилов, у которых большевики экспроприировали большую часть словарного запаса. Все парторги, комсорги, председатели профкомов и месткомов в среде себе подобных начинали говорить на особом убогом птичьем языке, хотя в домашних условиях к ним обычно возращалась способность пользоваться в полную меру богатыми возможностями родного языка. Зараза социалистического коллективизма воздушно-капельным или каким-то иным непонятным путём передавалась потомкам, не имевшим счастье быть жертвой социалистического зомбирования. Зомби социализма сохраняли свою преданность социалистической справедливости и всеобщему равенству даже после многих лет проживания в Америке. Я встречал таких не только в ЖЖ, но и наяву.
Деградация многообразных форм языкового общения, упрощение языка в виде нарочитого радикального искажения его словарной базы является весьма показательным фактором плебеизации и деиндивидуализации населения, поскольку владение высокой формой литературного языка всегда было уделом продвинутых, показателем высокого интеллектуального развития и демонстрацией высокого уровня культуры. Около 20 лет тому назад я в поисках привычной нам по России гречки бродил по продуктовому магазину в Калифорнии и случайно обнаружил, что менеджер, указавший мне на полку с "гречневой кашей" оказался русским по национальности. Этот человек, семья которого переехала в Америку вскоре после революции, поразил меня богатством своего разгворного русского. Я был сражен и долго не мог потом придти в себя. Я никогда не имел возможности слышать такой невероятно богатый по форме и интонациям русский язык, который он умудрился сохранить за много десятилетий жизни в Америке. Такое качество литературного языка ныне можно редко в какой книге встретить, не говоря уже о разговорной речи!
Язык - это невероятно сложная самоорганизующаяся система, не поддающаяся прямому управлению. Будучи многофункциональным явлением, язык служит для удовлетворения широкого спектра индивидуальных и социальных потребностей, и невероятно сложные непредсказуемые связи между этими потребностями приводят к пластичности языка, к способности его временно деформироваться с последующим восстановлением до исходного уровня. Однако, как вода камень точит, так и деформация нормальных человеческих отношений в условиях тоталитарных режимов способна со временем оказывать деформирующее воздействие и на язык. Так, например, использование языка для установления психологического контакта собеседников (фатическая функция языка) не может не подвергаться заметным изменениям, когда психологический контакт осуществляется преимущественно с помощью ограниченного набора канцелярской абракадабры. Вспоминаю передачу по телевизору о встрече комсомольцев двух заводов: "Мы взяли три почина (перечисляет). А вы, Вася, какие почины взяли?".
То же самое можно сказать и о функции общения, об аксиологической (оценочной) функции, поскольку в нормальные человеческие критерии государственный социализм внедряет свой социалистический интерес; об отражательной функции, представляющей собой средство накопления опыта в человеческом обществе (вспомните: "что дают?", "я достал колбасы", "вчера в нашем гастрономе выбросили цыплят" и т.п.). И тем не менее, несмотря на наличие огромного числа соцприслужников (вспомним популярного пролетарского поэта Демьяна Бедного с его шедеврами типа "приходи да не скучай будем пить с вареньем чай"), русский язык выстоял, хотя внешне существенно изменился.
Люди из бывшего СССР, в силу цивилизационного прогресса получившие доступ к демонстрации в интернете своих умственных способностей на уровне, значительно превышающем уровень круга родных, собутыльников и товарищей по работе, с огромным энтузиазмом затаратории на внезапно возникшем эсперанто непритязательных в умственном отношении людей под названием "олбанский йезыг", принадлежащем к падонкафской языковой группе. В этом явлении наличествует множество значимого, которое до сих пор недостаточно хорошо оценено. "Фотографировать" у этих людей превратилось в "фоткать", любое искажение языка воспринималось с восторгом и массовым использованием в обмене комментариями в социальных сетях: "Пеши исчо, афтар жжот, низачОт" и т.д. Ниже я выскажу своё мнение по поводу причин внезапного возникновения этого эрративного способа языкового общения и внезапной же потери к нему интереса.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-12-27 10:52 pm (UTC)Я нигде не говорил, что капитализм - это хорошо. Я 20 лет в Америке, много лет платил налоги с сотен тысяч до миллиона с копейками, но пенсии не получаю ни цента.
Я говорил, что социализм - это пустышка, способная лишь на обман и эксплуатацию тех трудящихся, за права которых во всём мире они якобы боролись. Если в Америке врач получает в 10-20 раз больше дворника, а в СССР получал в 2-3 раза больше дворника, то остальные деньги соцхунта присваивала. Процентов 10 уходило на бесплатное образование, бесплатную херовую медицину, 60-70 процентов уходило на оружие, причём с большой скидкой, поскольку большой процент новшеств воровали на Западе очень ловко. Социализм держится сначала на энтузиазме полуидиотов, затем на принуждении, потом разваливается. То, чем он живёт и здравствует - это эманация капитализма. И нужно называть вещи своими именами: хуёвый капитализм способен
на что-то, социализм способен к глобальной лжи. И только.
В Чили я спрашивал людей про Пиночета. Подавляющее большинство высказывалось о нём положительно с некоторыми оговорками. Один парень на мой вопрос сказал, что он ездил на Кубу заключать контракт. Когда он в подробностях ознакомился с жизнью кубинцев, то, по его словам, пожелал многих лет Пиночету. Он сказал, что Альенде - это был Кастро на начальной стадии и ему стало страшно, когда он подумал. что было бы, если бы не появился Пиночет.
Кстати, в США давно уже не капитализм. Когда глава государства раздаёт деньги по блату, это - не капитализм, а хуёвая форма социализма: http://systemity.livejournal.com/861574.html, http://systemity.livejournal.com/745310.html.
Благотворительность существует только при капитализме. При государственном социализме благотворительность - это средство выживания руководящей хунты. Без благотворительности их сметут вместе с их пыжиковыми шапками. Капитализм может быть плох вкраплениями социализма, социализм не может быть хорош ничем. Но социализм в эпоху взрывного научно-технического прогресса - это смерть человеческой популяции. Ни много не мало. Об этом я и хотел написать и напишу. А как исправлять капитализм, который под влиянием социализма ныне приобрёл идиотские формы, я знаю, но на эту тему говорить не собирался. В Никарагу, Сальвадоре и Гватемале, которые мутил со страшной силой СССР пандусов не было не из-за Рейгана. Их не было тогда, их нет и сейчас. Как, впрочем, и в СССР.
С Новым Вас, Андрей, годом и всех Вам благ!
no subject
Date: 2012-12-28 12:03 am (UTC)трашить Кубу не стоит -- там много хорошего было сделано, даже в условиях эмбарго. моя семья прожила год на Кубе еще при социализме -- и потом имели возможность сравнить с Чили и Аргентиной. все же, для них баланс был не в пользу последних. кстати, Куба тогда и Куба сейчас -- это две большие разницы.
я не согласен, что социализм -- это пустышка, т.к. жил и при социализме (который, кстати, терпеть не мог всеми фибрами души), и при *варварском* латиноамериканском диком "капитализме" (опять же, с Штатами не сравнить, хотя в Штатах тоже своих бед хватает), и при странноватом евробуме, окончившимся долговой ямой.
да, я нисколько не верю, что разграбление этих стран при пиночете и прочих виделах было оправдано холодной войной.
но речь даже не обо всем этом. просто я не знаю "правильной" системы: мне не случалось жить в "правильной" еще. все системы были по-своему тупые и неудачные. я вобще думаю, что любое полезное и хорошее действие может одновременно базироваться на чем-то нехорошем и вредном в более широком масштабе. такая диалектика. без ложных идеализаций. а Вы именно что утопизируете: какой-то эффективный менеджер придет и сделает все как надо. это все Айн Ранд, кстати :) вредное и бездарное чтиво.
и Вам всего самого лучшего и нового цикла календаря майя тоже :)
п.с.
Date: 2012-12-28 12:27 am (UTC)