Метеки, плебеи и конкурентная борьба за голоса людей в условиях псевдодемократии

[systemity]

Одной из наиболее цитируемых книг из области политического анализа является книга С. Хантингтона “Третья волна. Демократизация в конце XX века”. В ведении к книге автор пишет: “В этой книге речь идет о важном — может быть, наиважнейшем — глобальном политическом процессе конца двадцатого столетия: переходе примерно тридцати стран от недемократических к демократическим политическим  системам”. Далее С. Хантингтон замечает, что “понятие демократии как формы правления восходит еще к греческим философам. Однако современное его употребление берет свое начало от революционных переворотов в западном обществе конца XVIII в.”

Анализируя современное понимание термина “демократия”, С. Хантингтон говорит о том, что “наиболее существенную современную формулировку понятия демократии дал Йозеф Шумпетер в 1942 г. В своем новаторском исследовании «Капитализм, социализм и демократия» Шумпетер вскрыл недостатки «классической теории демократии», определявшей последнюю в таких выражениях, как «воля народа» (источник) и «общее благо» (цель). Успешно развенчав подобный подход, он выдвинул «другую теорию демократии». «Демократический метод, — писал он, — это такое институциональное устройство для принятия политических решений, при котором отдельные индивиды обретают власть принимать решения в результате конкурентной борьбы за голоса людей”.

Но парадокс состоит в том, что на планете Земля лишь однажды и очень короткое время фунционировала демократия. Эта форма государственного правления сформировалось в Древних Афинах. Этот город-государство в Аттике с 5 века до н.э. играл наряду со Спартой ведущую роль в истории Древней Греции. Именно демократической структуре афинского полиса Древняя Греция была обязана появлением огромного числа талантов, деяния большинства которых являются предметом гордости человечества и в наше псевдодемократическое время.

Почему “псевдодемократическое”? А потому, что мы называем одним и тем же термином две абсолютно разные системы. По принципу историчности афинскую систему государственного управления нужно называть “демократией”, но в этом случае то, что принято сегодня называть демократией, никакого отношения к демократии не имеет.

Так, например, С. Хантингтон пишет: “В той мере, в какой политическая система не допускает к участию в голосовании часть своего общества — как было с 70 % чернокожего населения в ЮАР, 50 % населения женского пола в Швейцарии или 10 % чернокожих южан в США, — она недемократична.” Но в Древних Афинах рабы составляли 33-35 % всего населения и были абсолютно бесправными членами древнегреческого государства. Труд рабов широко использовался в сельском хозяйстве, в работах по дому, в ремесленных мастерских, в горном деле, морских перевозках, строительстве и пр. Основной контингент афинских рабов в V в. до н.э. составляли люди негреческого происхождения - фракийцы, скифы, лидийцы, сицилийцы и т.п. Различались рабы частных лиц и рабы государственные. Лишь за государственными рабами признавалось право иметь собственность и располагать ею.  Помимо рабов из политической и общественной жизни афинского государства были полностью исключены женщины.

Ну, хорошо! Могут возразить, что то были очень уж давнишние времена, когда без рабов было, как без рук. Насчёт женщин тоже можно сделать скидку на то, что для этих древних времён было характерно четкое разграничение функций мужчин и женщин, доводившееся в некоторых случаях до бескомпромиссного дуализма в рамках жесткой иерархической модели. Представим, что современное понятие демократии адекватно древнеафинскому понятию “демократия”  с учётом исторической коррекции человеческих несправедливостей, характерных для наших предков, живших в отсутствие интернета и других достижений цивилизации. Но как быть с теперешними иммигрантами и иностранными инвесторами, которые скупают всё, что представляет малейшую выгоду в Америке и Европе, поскольку страны этих континентов имеют несчастье быть демократическими?   

Проживавшие в Древних Афинах иностранцы назывались метеками. Среди древнеафинских метеков попадались и весьма зажиточные люди, но все метеки обладали ограниченной правоспособностью: в частности, они не могли приобретать в собственность землю и другую недвижимость, участвовать в работе Народного собрания, избираться на должности. Браки метеков с гражданами Афин считались незаконными. Каждый метек должен был выбрать себе простата - посредника между метеками и правительственными учреждениями. В то же время с метеков взималась особая подать, они привлекались к военной службе, несли и ряд других повинностей. Древние афиняне имели голову на плечах и прекрасно понимали, что такое традиционный уклад и как плохо, когда каждый прохожий может при желании помочиться на этот традиционный уклад.

Сегодня, например, Катар без всяких простатов уже скупил существенную часть Парижа. Примеров того, как в современных демократиях метеки плевать хотели на граждан, которых они за людей не уважают, можно приводить сотнями. Жирные правители из абсолютно недемократических обществ, даже не сами стригущие своих баранов, а делающие это с помощью своих же баранов, очень любят страны настоящей демократии, скупают в них движимость и недвижимость с такой простотой, с какой им трудно было бы сделать то же самое в своих странах. Этот способ траты по существу ворованных капиталов принято считать процедурой, конгруэнтной демократическому способу ведения государственных дел. Вот, полюбуйтесь на красавчика, который распоряжается своим “заработанным” капиталом. В этом существенном отличии реальной и псевдодемократии никак не сошлёшся на давность времён.

Теперь вернёмся к определению демократии Йозефа Шумпетера, которое так понравилось С. Хантингтону: “Демократический метод, — писал он, — это такое институциональное устройство для принятия политических решений, при котором отдельные индивиды обретают власть принимать решения в результате конкурентной борьбы за голоса людей”. Получается так, что в условиях псевдодемократии современные метеки обретают всё более существенную власть в облюбованных ими государствах и становятся способными вертеть этой псевдодемократией так, как им заблагорассудится без необходимости даже сказать "спасибо". Недавно Обама повинился в том, что иностранные метеки набросали ему миллионов для переизбрания.

Я очень поверхностно прошёлся по очень важной и сложной тематике. То, что демократия в понимании современных политических балаболов - нуль с хвостиком, знает любой здравомыслящий гражданин демократических стран. То, что уточняя и модифицируя термин “демократия”, все приходят к уверенности в том, что ныне это - чистый бред собачий, ни для кого не секрет. Но вот что очень интересно. По ходу эволюции демократических обществ постепенно возникает такая ситуация, когда в конкурентной борьбе за голоса людей, всё чрезвычайно упрощается и развивается по единственному сценарию. Борьбу за голоса людей демократическим (читай: псевдодемократическим) путём выигрывают мошенники с помощью роста большого числа малограмотных бедных метеков и плебеев и поддержки небольшого числа богатых метеков. Такое будущее в демократических странах активно куют те же самые мошенники-манипуляторы.

Ведь бедные малообразованные метеки и плебеи неспособны обдумывать больше, чем за два хода вперёд. Им без труда можно вбить в голову, что нужно проголосовать за “А”, который сделает “В”. А то, что через короткий срок из “B” самим собой образуется “C”, а из него “D”, от которого будет опущение матки и двубортная грыжа у всего населения псевдодемократической страны, понять дано не каждому прибывшему ползком через границу. Вывод мне кажется такой: охмурение малограмотных теперь принято называть конкурентной борьбой за голоса людей

Comments

[systemity.livejournal.com]

Ты знаешь, Саша, через меня прошло очень много народа. Видимо потому, что когда я кого-то выслушиваю, то им кажетсмя, что мне всё это необыкновенно интересно. Но в моей жизни с самого зарождения было не более дюжины таких, которые понимали, что я хотел сказать. Это страшно приятно, что я с тобой познакомился. Люди меня не очень хорошо понимают, собаки и кошки все понимают лучше, чем люди. Когда я коту даю кошачью еду, то моя маленькая собачка, в какой бы части дома она не спала, сразу припирается на кухню и ждёт, когда ей удастся спереть его еду или если я стою и запрещаю, то дождаться, когда кот кончит есть и начнёт облизываться. Собачка моя не голодная, она влюблена в кота и подъедать за ним - это ритуальное действие. Я дал коту еду и пошёл пить купленный сегодня японский зелёный чай, который я обожаю. Возвращаюсь, а кот смотрит на меня и беззвучно говорит маяу-мяу. Я спрашиваю его: Что лиля спиздила еду? Он издаёт душераздерающий звук мяяяяяяяяя. Т.е. он слово "спизили" уже хорошо знает. А недавно мы обнаружили, что наши собачки отличают английскую речь от русской. Ну, всё: заболтался. Давно про зверюшек не писал. Как твой пёс?