![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityЧасть I - http://systemity.livejournal.com/895052.html
В предыдущей части я рассказал об открытых мною двух наиболее важных факторах подготовки поступающей в мозг информации для последующего переноса этой информации в промежуточную память (ПП), а в дальнейшем и в долговременную память (ДП). Эти факторы - гештальт-принцип запоминания (ГПЗ) и принцип клипирования энграмм (ПКЭ) - реализуются в кратковременной памяти мозга (КП), за функционирование которой предположительно отвечает участок головного мозга, называемый гиппокампом. Благодаря ГПЗ, каждый запоминаемый эпизод обрастает широким ассортиментом вновь образованных ключевых параметров, с помощью которых этот эпизод легче находит своё оптимальное место в ДП, т.е. происходит установление связи с максимальным числом других элементов хранения информации. С помощью этих вновь образованных меток вспоминание данного конкретного эпизода значительно облегчается. Функционирование второго фактора обработки информации - ПКЭ - упрощает решение мозгом множества чрезвычайно сложных задач, связанных, как с логическим, так и с ассоциативным мышлением, с, если так можно выразится, экономическими аспектами мышления, с упрощением путей встраивания информации, её очистки и рекомбинации.
Заветная цель исследователей-редукционистов всегда заключалась и всегда будет заключаться в том, чтобы локализовать конкретные участки мозга, отвечающие за те или иные его функции: за любовь, ненависть, присутствие отсутствия, отсутствие присутствия и т.п.. Подавляющее большинство современных нейробиологов собственно этим и занимается. Но с мозгом, являющимся самоорганизующейся системой, этот номер не проходит. До сих пор, например, никто не может сказать, где именно в нём локализуется память. Что же касается конкретно гиппокампа, то существует множество серьёзных оснований считать, что гиппокамп самым непосредственным образом связан с функционированием КП. Он принадлежит к одной из филогенетически наиболее старых систем мозга — обонятельному мозгу, чем обусловливается способность гиппокампа выполнять множество различных функций. Эта экспериментально установленная полифункциональность гиппокампа хорошо коррелирует с полифункциональностью КП.
При умопомрачительных возможностях ДП в хранении и извлечении информации, тем не менее, самым полифункциональным, самым отвественным и самым активным участком мозга следует считать его КП, которая часто справедливо называется оперативной памятью. Человек почти треть жизни пребывает в состоянии сна. ДП не отключается при этом полностью, хотя человек к ней не обращается с обычными целями. ДП в состоянии сна подвергается процессу ревитализации, о чём я скажу ниже. И тем не менее в состоянии сна человек не эксплуатирует ДП так же интенсивно, как в состоянии бодрствования. А вот КП в состоянии сна, как и в состоянии бодрствования, работает на полную мощность. Поэтому КП является самым узким местом функционирования мозга, нарушение работы КП приводят к широкому спектру нейропатологических казусов, а оптимальный режим функционирования КП является залогом сохранения ясности сознания в глубокой старости. Я описываю здесь функции КП с целью рассказать о том, что такое феномен дежавю. Дело в том, что согласно моей теории предпосылки проявления последнего возникают в процессе сновидений, и при этом КП играет определяющую роль. Для того, чтобы понять эту роль, необходимо представлять себе, какие функции выполняет КП в процессе бодрствования, поскольку функционирование КП в состоянии сна и бодрствования диалектически едино и противоположно. Таким образом, предыдущее описание функций КП было лишь подготовкой к описанию функций КП в процессе сна.
На самом же деле вопросы о том, где конкретно локализуются те или иные резурвуары памяти, каким образом передаётся информация от нейрона к нейрону, какие нейротрансмиттеры и в каких ситуациях ответственны за те или иные синапсы, в каком виде хранится поступающая информация и многие другие вопросы, имеющие в нейробиологии статус приоритетной важности, в реальности имеют таковой, главным образом, лишь исходя из чисто формального толкования качества научного престижа, а также для целей поддержания науки на активном марше, хотя направление этого марша является далеко не таким многообещающим, как это многим представляется. С точки же зрения познавательной эти вопросы, как это ни странно звучит, имеют лишь второ- и третьестепенное значение.
На сегодняшний день первостепенное значение принадлежит формулированию глобальных принципов обработки, хранения и извлечения информации в мозге, ответам на вопросы не "КАК?", а "ПОЧЕМУ?". Почему имеется несколько резервуаров памяти и почему информация от органов восприятия не может прямым ходом поступать в долговременное хранение? Почему мы спим, почему видим сны, почему умирали кошки, которым не давали спать, и умирали без видимых патологических изменений, почему сон включает в себя несколько циклов и каждый цикл состоит из пяти стадий, почему мы плохо помним виденное во сне, почему в каждом из повторяющихся циклов сна имеется стадия быстрого движения глаз, почему у только что проснувшихся усиливается эрекция, почему нам вдруг начинает хотеться спать, почему существует феномен синестезии, почему у некоторых людей возрастная деградация процесса вспоминания наступает раньше, чем у других, что такое дежавю...
Я с уверенностью могу сказать, что на эти и многие другие не приведённые здесь вопросы можно было бы ответить с использованием самого что ни на есть минимума известной на сегодня нейробиологической информации. Если я не ошибаюсь, ещё Гегель говорил, что известное ещё не означает познанное. С появлением же тонких, непрерывно совершенствующихся физико-химических методов исследования осмысление феномена мышление на уровне целостного организма становится всё более немодным. В своём абсолютном большинстве современные учёные испытывают постоянную потребность в получении всё новой и более детальной информации об исследуемых ими биологических объектах, в то время как привязывание добытой информации к особенностям поведения целых организмов представляется всё более и более спекулятивным и малоприемлемым с точки зрения науки походом. Эта постоянная тяга к новым данным особенно разрушительна в нейробиологии, где возможность теоретизирования сильно ограничена и выискивание малоизвестных фактов непросто сочетается с подгонкой под заранее заданную теоретическую схему. Здесь в большей степени наблюдается подгонка новых данных к ранее полученным данным. Итак, возвращаясь к проблемам памяти, попытаюсь ответить на первый из приведённых выше вопросов: "Почему имеется несколько резервуаров памяти и почему информация от органов восприятия не может прямым ходом поступать в долговременное хранение?"
С помощью органов восприятия человек ориентируется в среде, которая его окружает. Основной объём информации об окружающей человека среде поступает в мозг в виде визуальных и аудио сигналов. Я не стану приводить цифры, но несложно представить, что даже при невероятно высокой ёмкости нашей памяти в обычном режиме бодрствования эта ёмкость очень быстро будет перегружена. По этой причине лишь исчезающе малая часть получаемой за день информации переходит в режим постоянного хранения, в то время как основная часть отбрасывается, как ненужная. Эта сортировка осуществляется нашим мозгом по некоторым малопонятным закономерностям, из которых ясно одно: перед избавлением от ненужной части поступающей от органов восприятия информации она запоминается и каким-то образом анализируется. Эта информация перед сортировкой сохраняется в ПП. Ёмкость ПП ничтожно мала по сравнению с ёмкостью ДП, поэтому нормально через 15 (в среднем) часов бодрствования человека тянет на сон. Сортировка накопленной за день бодрствования информации происходит во сне и сновидения - помним мы о них или нет - играют в процессе сортировки ключевую роль.
Таким образом, от органов восприятия с их чрезвычайно лабильной сенсорной памятью информация о внешней среде поступает в КП, где с помощью ГПЗ обрастает множеством вновь синтезированных меток, без которых ДП не смогла бы эффективно функционировать, и с помощью ПКЭ нарезается на небольшие фрагменты-клипы, которые впоследствии будут играть важную роль в сновидениях. По всей вероятности, ПП, обладая ограниченной ёмкостью хранения информации, обладает большой поверхностью сорбции информации. В противном случае оценка и сортировка хаотически откладывающейся первичной информации была бы значительно затруднена. Ещё в начале прошлого века было однозначно показано, что животные, которых лишали возможности спать, в конце концов погибали. Все мы знаем, что человек обладает ограниченной возможностью непрерывно бодрствовать. 47 лет назад я 72 часа без сна работал над отчётом и в результате чуть не отправился на тот свет. Вот эта ограниченная возможность не спать говорит о том, что ПП самым непосредственным образом соединена с ДП и при переполнении отключает возможность нормального функционирования ДП, парализует ДП, что у человека и животных несовместимо с жизнью.
(Продолжение следует)
В предыдущей части я рассказал об открытых мною двух наиболее важных факторах подготовки поступающей в мозг информации для последующего переноса этой информации в промежуточную память (ПП), а в дальнейшем и в долговременную память (ДП). Эти факторы - гештальт-принцип запоминания (ГПЗ) и принцип клипирования энграмм (ПКЭ) - реализуются в кратковременной памяти мозга (КП), за функционирование которой предположительно отвечает участок головного мозга, называемый гиппокампом. Благодаря ГПЗ, каждый запоминаемый эпизод обрастает широким ассортиментом вновь образованных ключевых параметров, с помощью которых этот эпизод легче находит своё оптимальное место в ДП, т.е. происходит установление связи с максимальным числом других элементов хранения информации. С помощью этих вновь образованных меток вспоминание данного конкретного эпизода значительно облегчается. Функционирование второго фактора обработки информации - ПКЭ - упрощает решение мозгом множества чрезвычайно сложных задач, связанных, как с логическим, так и с ассоциативным мышлением, с, если так можно выразится, экономическими аспектами мышления, с упрощением путей встраивания информации, её очистки и рекомбинации.
Заветная цель исследователей-редукционистов всегда заключалась и всегда будет заключаться в том, чтобы локализовать конкретные участки мозга, отвечающие за те или иные его функции: за любовь, ненависть, присутствие отсутствия, отсутствие присутствия и т.п.. Подавляющее большинство современных нейробиологов собственно этим и занимается. Но с мозгом, являющимся самоорганизующейся системой, этот номер не проходит. До сих пор, например, никто не может сказать, где именно в нём локализуется память. Что же касается конкретно гиппокампа, то существует множество серьёзных оснований считать, что гиппокамп самым непосредственным образом связан с функционированием КП. Он принадлежит к одной из филогенетически наиболее старых систем мозга — обонятельному мозгу, чем обусловливается способность гиппокампа выполнять множество различных функций. Эта экспериментально установленная полифункциональность гиппокампа хорошо коррелирует с полифункциональностью КП.
При умопомрачительных возможностях ДП в хранении и извлечении информации, тем не менее, самым полифункциональным, самым отвественным и самым активным участком мозга следует считать его КП, которая часто справедливо называется оперативной памятью. Человек почти треть жизни пребывает в состоянии сна. ДП не отключается при этом полностью, хотя человек к ней не обращается с обычными целями. ДП в состоянии сна подвергается процессу ревитализации, о чём я скажу ниже. И тем не менее в состоянии сна человек не эксплуатирует ДП так же интенсивно, как в состоянии бодрствования. А вот КП в состоянии сна, как и в состоянии бодрствования, работает на полную мощность. Поэтому КП является самым узким местом функционирования мозга, нарушение работы КП приводят к широкому спектру нейропатологических казусов, а оптимальный режим функционирования КП является залогом сохранения ясности сознания в глубокой старости. Я описываю здесь функции КП с целью рассказать о том, что такое феномен дежавю. Дело в том, что согласно моей теории предпосылки проявления последнего возникают в процессе сновидений, и при этом КП играет определяющую роль. Для того, чтобы понять эту роль, необходимо представлять себе, какие функции выполняет КП в процессе бодрствования, поскольку функционирование КП в состоянии сна и бодрствования диалектически едино и противоположно. Таким образом, предыдущее описание функций КП было лишь подготовкой к описанию функций КП в процессе сна.
На самом же деле вопросы о том, где конкретно локализуются те или иные резурвуары памяти, каким образом передаётся информация от нейрона к нейрону, какие нейротрансмиттеры и в каких ситуациях ответственны за те или иные синапсы, в каком виде хранится поступающая информация и многие другие вопросы, имеющие в нейробиологии статус приоритетной важности, в реальности имеют таковой, главным образом, лишь исходя из чисто формального толкования качества научного престижа, а также для целей поддержания науки на активном марше, хотя направление этого марша является далеко не таким многообещающим, как это многим представляется. С точки же зрения познавательной эти вопросы, как это ни странно звучит, имеют лишь второ- и третьестепенное значение.
На сегодняшний день первостепенное значение принадлежит формулированию глобальных принципов обработки, хранения и извлечения информации в мозге, ответам на вопросы не "КАК?", а "ПОЧЕМУ?". Почему имеется несколько резервуаров памяти и почему информация от органов восприятия не может прямым ходом поступать в долговременное хранение? Почему мы спим, почему видим сны, почему умирали кошки, которым не давали спать, и умирали без видимых патологических изменений, почему сон включает в себя несколько циклов и каждый цикл состоит из пяти стадий, почему мы плохо помним виденное во сне, почему в каждом из повторяющихся циклов сна имеется стадия быстрого движения глаз, почему у только что проснувшихся усиливается эрекция, почему нам вдруг начинает хотеться спать, почему существует феномен синестезии, почему у некоторых людей возрастная деградация процесса вспоминания наступает раньше, чем у других, что такое дежавю...
Я с уверенностью могу сказать, что на эти и многие другие не приведённые здесь вопросы можно было бы ответить с использованием самого что ни на есть минимума известной на сегодня нейробиологической информации. Если я не ошибаюсь, ещё Гегель говорил, что известное ещё не означает познанное. С появлением же тонких, непрерывно совершенствующихся физико-химических методов исследования осмысление феномена мышление на уровне целостного организма становится всё более немодным. В своём абсолютном большинстве современные учёные испытывают постоянную потребность в получении всё новой и более детальной информации об исследуемых ими биологических объектах, в то время как привязывание добытой информации к особенностям поведения целых организмов представляется всё более и более спекулятивным и малоприемлемым с точки зрения науки походом. Эта постоянная тяга к новым данным особенно разрушительна в нейробиологии, где возможность теоретизирования сильно ограничена и выискивание малоизвестных фактов непросто сочетается с подгонкой под заранее заданную теоретическую схему. Здесь в большей степени наблюдается подгонка новых данных к ранее полученным данным. Итак, возвращаясь к проблемам памяти, попытаюсь ответить на первый из приведённых выше вопросов: "Почему имеется несколько резервуаров памяти и почему информация от органов восприятия не может прямым ходом поступать в долговременное хранение?"
С помощью органов восприятия человек ориентируется в среде, которая его окружает. Основной объём информации об окружающей человека среде поступает в мозг в виде визуальных и аудио сигналов. Я не стану приводить цифры, но несложно представить, что даже при невероятно высокой ёмкости нашей памяти в обычном режиме бодрствования эта ёмкость очень быстро будет перегружена. По этой причине лишь исчезающе малая часть получаемой за день информации переходит в режим постоянного хранения, в то время как основная часть отбрасывается, как ненужная. Эта сортировка осуществляется нашим мозгом по некоторым малопонятным закономерностям, из которых ясно одно: перед избавлением от ненужной части поступающей от органов восприятия информации она запоминается и каким-то образом анализируется. Эта информация перед сортировкой сохраняется в ПП. Ёмкость ПП ничтожно мала по сравнению с ёмкостью ДП, поэтому нормально через 15 (в среднем) часов бодрствования человека тянет на сон. Сортировка накопленной за день бодрствования информации происходит во сне и сновидения - помним мы о них или нет - играют в процессе сортировки ключевую роль.
Таким образом, от органов восприятия с их чрезвычайно лабильной сенсорной памятью информация о внешней среде поступает в КП, где с помощью ГПЗ обрастает множеством вновь синтезированных меток, без которых ДП не смогла бы эффективно функционировать, и с помощью ПКЭ нарезается на небольшие фрагменты-клипы, которые впоследствии будут играть важную роль в сновидениях. По всей вероятности, ПП, обладая ограниченной ёмкостью хранения информации, обладает большой поверхностью сорбции информации. В противном случае оценка и сортировка хаотически откладывающейся первичной информации была бы значительно затруднена. Ещё в начале прошлого века было однозначно показано, что животные, которых лишали возможности спать, в конце концов погибали. Все мы знаем, что человек обладает ограниченной возможностью непрерывно бодрствовать. 47 лет назад я 72 часа без сна работал над отчётом и в результате чуть не отправился на тот свет. Вот эта ограниченная возможность не спать говорит о том, что ПП самым непосредственным образом соединена с ДП и при переполнении отключает возможность нормального функционирования ДП, парализует ДП, что у человека и животных несовместимо с жизнью.
(Продолжение следует)
