systemity

Продолжение. Начало в (systemity.livejournal.com/681790.html)

— Можно было сохранить страну?

— Можно. Нужно было делать ставку на молодежь — на нас... Были же реформы Косыгина, и мы им радовались! Почему эти реформы свернули? Потому что, если бы их довели до конца, роль партии резко понизилась бы. А китайцы не свернули при Дэн Сяопине. Косыгин все делал правильно, вся интеллигенция поддерживала! Но к 1982 году все остановилось... Нужно было упразднить республики и перейти к губернскому делению — Бакинская губерния, Ереванская, Тифлисская, Кишиневская. Мы бы поддержали! Приостановить деятельность КПСС на время. Развивать дальше закон о кооперативах. Вернуться к земствам, Думе, к выборам на альтернативной основе, потихоньку создавать другие партии. На 1991—1995 годы был принят великолепный союзный экономический план. Могли дать больше прав колхозникам, единоличникам, раздать землю, наконец…

— Эпоха СССР завершилась с потерями?

— С максимальными. Общее настроение было отвратительное. Люди стали умирать только от того, что была великая страна и нет ее. За четыре месяца погибло столько людей — инфаркты, инсульты, самоубийства. Как жить? Везде распад и разруха. Но это еще до новой экономики! Если бы тогда объявили, что будет отпуск цен, то многие бы потратили имевшиеся сбережения. У меня было 100 тысяч — это с десяток машин «Жигули»! Я бы их купил или дачу. Хорошей мебели в магазинах не было, но я бы купил любую. Даже десяток советских костюмов — и то дело, обувь, спортивный инвентарь. Что угодно, чтобы деньги не сгорели! И когда говорят, что эти годы прошли безболезненно, что мы вышли из кризиса лучше, чем Югославия, то это чушь. Сегодняшние алкоголики тогда начали спиваться...

— Это вы тогда так думали или сейчас?

— И тогда, и сейчас... Достаточно вспомнить первую чеченскую... До сих пор не раскрыто, почему и как Дудаев оказался в Грозном. Он ведь командовал дивизией в Эстонии, жил там с семьей — тихо, спокойно, жена русская. И тут он увольняется из армии, едет в Грозный, создает комитет, потом чеченский конгресс. И на все эти действия Центр закрывает глаза и даже рекомендует разогнать Чечено-Ингушский обком КПСС и Верховный Совет АССР. Разрешили все — вплоть до того, что они выкидывали депутатов из окон.

Из Центра им постоянно помогали, уже в ходе войны: как только успешное наступление войск, сразу команда — отступить. Окружили Грозный, оставалось только уничтожить боевиков — опять команда «Отступить!»... Чеченцы до сих пор на меня злы — думают, что я их во всем обвиняю. Вовсе нет! Все из Кремля делалось. Отсюда шли приказы не вывозить оружие из мест, которые вот-вот могли быть захвачены. Так российская власть снабжала боевиков, дала возможность заполучить склады с оружием. Чтобы война продолжалась, а на нее всегда можно списать много денег...

А те довольно быстро оперились — оружие, нефть, нефтеперегонка, экспорт... Благо грозненский аэропорт без таможни — и контрабанда шла на всех направлениях. Тут еще и финансирование Чечни из бюджета. А нефть для Грозненского НПЗ гнали даже в войну, потом продавая нефтепродукты за наличные и без налогов. Подтверждением тому: за время войны ни одна бомба не упала на НПЗ! Бомбили все и всех — Грозный, деревни, жилые массивы... а НПЗ — ни разу! Ну чем не косовский вариант — отделение территории и перманентный конфликт?..

— Владимир Вольфович, а у вас кумиры среди политиков были?

— Из западных — никого. Ни из истории, ни из современности. Из российских — Витте, Столыпин, Косыгин. Но я не считаю себя чьим-то учеником. Вот когда мне подражают, это льстит. Саакашвили хотел бы добиться такого же признания. Мне приятно, что они завидуют тому, что я могу свободно говорить и выступать. И Дмитрий Рогозин мне признавался, что он читает мои книги, а потом идет на дискуссии.

Я самородок! Как это может не нравиться? Ведь это мой прием — быстро осадить противника, заклеймить, ярлык навесить. Они так смущаются... Им лексики не хватает, исторических знаний, умения провести параллель. А главное — быстроты реакции. Пока мой оппонент заканчивает фразу, я уже говорю, почему это неправильно. Он еще только задумывается, а я уже вывод сделал. Сначала — вывод, потом его обоснование, а то может времени не хватить, а люди хотя бы запомнят мою оценку.

Представьте: начало 90-х... Нехватка всего, коррупция, бандитизм. И тут появляется человек, который понятно говорит и обещает наказать виновных. На моем фоне Зюганов талдычит про советскую власть, Явлинский рассуждает, как на экономическом семинаре. А я говорю с каждым на его языке! Они же так не могли!

— Этим вы объясняете свое политическое долголетие?

— Сколько себя помню, я интересовался политикой. Возьмем детский сад. Помню, как все покорно пили рыбий жир из трехлитровой банки. Мне же было брезгливо — всем одной ложкой! Еще там принудительно сажали на горшок в 11 ночи, через час после отбоя, чтобы не писали в постель. Я тоже протестовал. Не любил детсад. Знал, что больного туда не пустят, и симулировал. Коклюш, например. Начал кашлять — отправили домой... Или помогали мы разгружать арбузы для столовой детсада. Треснувшие разрешили есть, так что я специально пустил один «под откос»... 5 марта 1953 года. Мне без малого семь лет. Помню толпу воспитательниц и нянечек возле черного радиорепродуктора — все плачут. Что случилось? И что плакать из-за того, что в какой-то далекой Москве дядька умер?..

В школе меня быстро заметили: санитар, староста, звеньевой, потом и председатель совета отряда, позднее — комсорг. Но с последней должности сняли — не было контакта с классным руководителем. Им нужен был управляемый комсорг, а я мешал: учитель завышала успеваемость, а я не молчал.

Но помимо наследственности и обостренного чувства социальной справедливости были еще одиночество и нужда. Никто не присматривал, сразу в коллектив — ясли, сад, школа. До нее идти каждый день было довольно далеко. Одежды нормальной нет — мне холодно, и не всегда есть пять копеек на пирожок с повидлом. Я тогда думал: почему другие одеты лучше, а мне голодно и холодно? Почему другие отмечают дни рождения и накрывают столы?.. Как-то раз, в 9-м классе, ко мне пришли одноклассники поздравить с днем рождения, а у нас дома шаром покати, только сковородка с картошкой, из которой все черпали. Тарелок не было. Сестра побежала, купила тортик... Было ощущение, что я нищий. В пятом классе родительский комитет подарил мне ботинки. Так и сказали: «Вова, вот тебе ботиночки, потому что ты у нас в классе самый малоимущий!» Я обиделся. Ботинки взял, но было неприятно. Подарили бы без слов...

— Политик обязан придерживаться жестких убеждений?

— Обязательно. Мы не отступали от позиций, которые я открыто высказывал. Может, мне даже мешала лишняя доброта. И я слишком долго делал все сам: нужно больше было отдавать другим, чтобы больше времени быть в роли модератора, а я сам звонил, ездил. Вот должность вице-спикера — это генерал-полковник. Как из сержанта — сразу в генералы. Тяжело... Нас обвиняют в конъюнктурщине при том, что сами осознали важность русского вопроса только после Манежной, а мы об этом говорим 22 года. Они не знали, что он возникнет. Я-то знал, потому что в 1964-м уехал из Казахстана, а в 1972‑м — из Грузии. Антинатовская линия была у меня всегда. С Западом я изначально расходился в вопросах внешней политики. Мы изначально были против разрушения СССР, а потом и России.

— Как вы оцениваете первого президента России?

— Дважды мы жестко противостояли, особенно в 1991-м. А потом наши мнения расходились по национальному вопросу и по социально-экономическим реформам. Но и Ельцин был разный! В начале 90-х он был настроен по-боевому и шел своим путем. Не было Березовского и прочих. В начале пути он думал, что лишь чуть-чуть подкорректирует ситуацию — сократит, например, госсектор, создаст частный. Он не планировал появление олигархов, резкого социального расслоения, того, что Запад его обманет, что так запылают межэтнические конфликты. А потом его уже окружала вся эта камарилья. Он хотел отойти от власти, передав ее той команде, которая не позволит чернить его имя. Он рассчитал верно. Как хотел, так и ушел! А страна где?..

— Вы наблюдали за приходом на олимп Владимира Путина?

— Я случайно как-то зашел к Павлу Бородину. Был 1996 год, к осени ближе. Уже прощаюсь, выхожу, он мне: «Задержись, у меня новый зам приехал — познакомлю». И входит Путин. Если бы знал тогда...

Кудрин подсказал Бородину взять Путина замом — по зарубежной собственности. Потом якобы освобождается должность в Контрольном управлении. Кудрин и тут помог. К лету 1998 года Ельцин уже присмотрелся к нему и назначил в ФСБ. В 1999 году Степашина отправили в отставку с поста премьера и вместо него поставили Путина. Он тогда проводил собеседования с лидерами фракций перед назначением. Впечатление было потеплее, чем от Степашина. Его-то я критиковал по поводу событий в Буденновске — он тогда еще был директором ФСБ. А с Путиным мы никогда не сталкивались, все без конфликтов. И, наконец, его избрали президентом.

У Ельцина первоначально был другой список кандидатов — Примаков, Черномырдин, Аксененко, Немцов... Березовский сделал ставку на Аксененко — того даже сделали первым вице-премьером. При нем Борис Абрамович вертел бы как хотел! Вот на последнем этапе Ельцин и сделал финт, поставив на Путина. Понял, что тот человек слова и силен, тогда как Степашин был слабоват, что показал Буденновск...

Я поддержал многие идеи Путина — создание федеральных округов, жесткое подавление мятежа на Кавказе, борьбу с олигархами... Это то, за что ратовала ЛДПР. Не все наши предложения, но хотя бы часть — процентов на 30—40. Вот сейчас американцы внаглую намекают Путину: «Не ходи на выборы». А ведь это может его обидеть и вызвать желание иначе отнестись к предстоящим событиям. Но при таком раскладе американцы окажутся в трудном положении: они не хотели, чтобы Путин пошел на выборы, он, допустим, и не пойдет. Но ведь и не выиграет тот, на кого они делают сегодня ставку. Может быть такой вариант? Может. Тогда выиграет третий. Кандидатов в президенты может быть пять-шесть — от КПРФ, ЛДПР, от «Справедливой» и «Единой России» и от группы избирателей. Тот, на которого сделали ставку США, к примеру, пройдет во второй тур, но потом все оставшиеся возьмут и объединятся под его соперника. Если выборы будут свободными, есть шанс, что победит неизвестный пока кандидат...