Звучит неожиданно, но к своим пятидесяти я понял, это имеет смысл. Я любил своего 20-летнего племянника Ивана, стройного, симпатичного, но скользкого и пустоватого парня, старался помочь ему, чем мог: советом, делом, деньгами. Он брал и пропадал надолго, появляясь в моём доме только при нужде. Год назад он взял мою машину, хорошо выпил и разбился насмерть. Это был тяжелейший удар по нашей семье, от которого мы не оправились до сих пор. Но брат мой (отец Ивана) и наша мама обвинили меня в его гибели. С тех пор мы видимся редко: им явно больно (неприятно) меня видеть. Что с этим делать, я не знаю. Добро не всегда добро? И я не знаю, насколько и чем я лучше других, но нести людям добро (для самокомпенсации?) больше не тороплюсь.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2009-10-19 05:25 pm (UTC)Звучит неожиданно, но к своим пятидесяти я понял, это имеет смысл.
Я любил своего 20-летнего племянника Ивана, стройного, симпатичного, но скользкого и пустоватого парня, старался помочь ему, чем мог: советом, делом, деньгами. Он брал и пропадал надолго, появляясь в моём доме только при нужде. Год назад он взял мою машину, хорошо выпил и разбился насмерть. Это был тяжелейший удар по нашей семье, от которого мы не оправились до сих пор. Но брат мой (отец Ивана) и наша мама обвинили меня в его гибели. С тех пор мы видимся редко: им явно больно (неприятно) меня видеть.
Что с этим делать, я не знаю. Добро не всегда добро?
И я не знаю, насколько и чем я лучше других, но нести людям добро (для самокомпенсации?) больше не тороплюсь.