Клод Леви-Штраус: "Мы имеем право критиковать религию. Мы имеем право говорить то, что думаем!"

[systemity]

Интеллектуальный бунт: доктор Клод Леви-
Штраус: «Ислам опасен для [западной] мысли»

Александр Шах, 15 августа 2017

Выходные данные: Франция, начало 21-го века.

Если бы блеск западного мыслителя можно было измерить прозорливым прозрением, достигшим исторически осознанного уважения к реальности и внутреннего видения большой картины, то тогда покойный доктор Клод Леви-Штраус был бы воплощением этого. Бурка как ортопедическое устройство, ислам как религия телохранителей (охраняющих трупы), комплекс неполноценности, замаскированный арабской одеждой гордости, ревности и героизма, исламская практика прекращения всякой неуверенности в себе путем прекращения жизни аутсайдеров.

Президент Франции, Николя Саркози, назвал его «одним из величайших этнологов всех времен». Этот крупный немецко-еврейско-французский интеллект был довольно эклектичен, чтобы действительно отстаивать европейский дух. Если бы такое когда-либо существовало, то это был бы он. Его труды стимулировали крупное интеллектуальное движение, и, по крайней мере, две его книги уже стали классикой французской литературы. К его чести, он прошел мимо предложения работать в Новой школе социальных исследований в Нью-Йорке (Мекка американского либерализма). Вместо этого, после своего спасения через проект Фонда Рокфеллера по спасению интеллектуалов от нацистов, ему была предоставлена должность в Высшей школе искусств в Нью-Йорке (французское высшее учебное заведение в Америке, родственное Сорбонне во Франции).

В эти годы он нашел время, чтобы узнать об антропологии, ведущей к его исключительной книге «Элементарные структуры родства» (в которой он объяснил выводы об институте брака в 3-ьем мире) — классике французской литературы. Его смерть в 2009 стала серьезной потерей для борющейся и угасающей европейской интеллигенции. Существует четкая связь, установленная опытом: чем слабее интеллигенция Запада, тем сильнее исламское вторжение. В конце концов, с течением своей долгой жизни, он стал выражать глубокое отвращение к левым ценностям современной цивилизации и к солипсизму современной философии.

Будучи учеником естественного символизма, он стал структуралистом внутри тела идей, которые он носил, выступая против феминизма и ненавидя студенческие восстания 1960-х. Поэтому, естественно, он также выступал против вторжения ислама как совокупности иностранных, антизападных и несовместимых идей, чьей целью является искоренение западной мысли.

В качестве примера его стойкости: Леви-Штраус защищал своего собрата писателя, спорного французского писателя Мишеля Уэльбека, который был отдан под суд в Париже в 2002, по обвинению в разжигании религиозной ненависти и расовых оскорблений в адрес мусульман. Суд подверг судебному разбирательству его свободное право на свободу слова в стране свободы, Франции! Было довольно гротескно и безумно то, что это произошло от имени мусульман в христианской стране независимых мыслителей, которыми Франция славилась. Однако левый феномен либерализма, как позиция, поглощал интеллигенцию Западной Европы со времен Гитлера и гражданской войны в Испании. Но с активизацией 3-ьего мира и мусульманской иммиграции, эта тенденция ускорилась (благодаря союзу левых и почти бессознательной повесткой дня мусульман).

Во французской статье, приводимой ниже, можно найти важный метод, с помощью которого г-н Леви-Штраус разобрался со своей интуитивной основой для выводов об исламе: метод погружения в поток течения определенной иностранной мысли и традиции, с помощью которого можно измерить ее судьбу. Он переместился в мир ислама только для того, чтобы увидеть вокруг странные объекты. Его единственным проводником в этом темном путешествии была его наука о символизме, с которой он проник в структуру тела исламских идей. При этом, д-р Леви-Штраус — внук главного раввина Леви из Страсбурга, доказал, что он подлинный структуралист и защитник Запада par excellence!

Клод Леви-Штраус: «Я должен был встретиться с исламом, чтобы измерить опасность, угрожающую французской мысли».

Клод Леви-Стросс, антрополог (1908-2009). Ниже приведены отрывки из его книги «Тропическое уныние», Pocket Presse, стр. 475-490)

«Краткие контакты, которые я имел с арабским миром, вызвали у меня неистребимую антипатию. Мне пришлось встретиться с исламом, чтобы оценить опасность, которая сегодня угрожает французской мысли. [Мы можем только] узнать, насколько Франция стала мусульманской.

Мне пришлось встретиться с исламом, чтобы оценить опасность, которая сегодня угрожает французской мысли. Я был обязан увидеть, как Франция становится мусульманской. В исламских странах, как и в нашей собственной стране, я наблюдал то же книжное отношение, тот же утопический дух и ту же упорную убежденность в том, что достаточно решить проблемы на бумаге и немедленно избавиться от них. Вместо справедливого и формального рационализма, мы также строим образ мира и общества, в котором все трудности оправданы искусственной логикой, и мы не понимаем, что вселенная больше не состоит из объектов, о которых мы говорим.

Ислам сразу же смутил меня своим отношением к истории, противоречащей нашей, и противоречивой самой по себе: своей заботой об обнаружении [мусульманской] традиции, сопровождаемой разрушительным аппетитом ко всем предыдущим традициям.

В мусульманской цивилизации самые редкие изысканности — это дворцы из драгоценных камней, фонтаны розовой воды, блюда, покрытые листом золота, служащие прикрытием для грубых манер и фанатизма, пронизывающих нравственную и религиозную мысль.

На нравственном уровне человек сталкивается с толерантностью, проявляемой, несмотря на прозелитизм, чей навязчивый характер очевиден. Фактически, общение с немусульманами заставляет мусульман беспокоиться о них (с помощью табу против немусульман).

Весь ислам, по-видимому, является методом развития непреодолимых конфликтов в умах верующих, даже если это означает их спасение, предлагая решения очень большой (но слишком большой) простоты. Вы беспокоитесь о достоинствах ваших жен или ваших дочерей? Нет ничего проще — покройте их покрывалом и заприте их. Так они пришли к современной бурке, похожей на ортопедическое приспособление.

Если мы исключим укрепления, то окажется, что мусульмане построили в Индии только храмы и гробницы. Но укрепления были населенными дворцами, а гробницы и храмы были пустующими дворцами. Здесь снова чувствуется трудность для ислама думать об одиночестве. Для него жизнь — это прежде всего сообщество, а мертвые всегда поселяются в рамках сообщества, лишенного участников.

Почему мусульманское искусство полностью разрушилось после того, как оно преодолело свой пик? Оно без перехода прошло от дворцов к базару. Разве это не следствие отказа от изображений? Художник, лишенный всякого контакта с настоящим, увековечивает такое бескровное соглашение, которое нельзя ни омолодить, ни оплодотворить. Оно либо поддерживается золотом, либо разрушается.

Если бы труп охранника мог быть религиозным, ислам был бы его идеальной религией: строгое соблюдение правил, детальные проверки и чистота, мужская неразборчивость в духовной жизни, а также в выполнении религиозных функций. И никаких женщин (...) Свое чувство неполноценности они компенсируют традиционными формами сублимации, которые всегда были связаны с арабской душой: ревность, гордость, героизм.

Эта религия основана не столько на доказательствах откровения, сколько на бессилии устанавливать внешние связи. На фоне всеобщей доброжелательности буддизма и христианского стремления к диалогу, мусульманская нетерпимость принимает форму бессознательного среди тех, кто в этом виноват. Если они не всегда ищут, грубым образом, других, чтобы поделиться с ними истиной, они, тем не менее, не могут переносить существование других как иных. Единственным способом защитить себя от сомнений и унижений является уничтожение других.

Выдержки из книги «Тропическое уныние», Presses Pocket, Paris, p. 475-490) Kiosque.net

_________________

В 2002, Клод Леви-Штраус заявил:

«Я сказал в своей книге «Тропическое уныние» то, что я думал об Исламе. Хотя на более сдержанном языке это было не так далеко от того, за что судили Уэльбека. Такое испытание было бы немыслимо полвека назад. Это никому даже в голову не приходило. Мы имеем право критиковать религию. Мы имеем право говорить то, что думаем».