systemity

В 70-х годах я часто бывал в командировках в Чехии и Словакии. Работал в различных институтах по проблемам бактериологии и аналитической химии. Однажды - это было в Братиславе - лаборантка из лаборатории, в которой я работал, пригласила меня отужинать у них дома. Это было для меня совершенно неожиданно, поскольку мы с ней формально даже не были знакомы и лишь улыбались друг другу издалека. Ужин прошёл в очень тёплой семейной обстановке. Мы что-то очень оживлённо обсуждали. Я - на смеси русского с чешским, хозяева - на смеси словацкого с русским.

В те времена было принято брать с собой заграницу подарки в виде предметов народного творчества - хохлому и прочую дребедень. Все были уверены, что иностранцы всю жизни мечтали о таких подарках. Я, как и все мы, произошёл от обезьяны, поэтому тоже брал с собой всякие финтифлюшки российского производства. В конце ужина я развернул свёрток с какими-то подарками, не упомню, какими именно, и вручил их хозяйке. На лицах всех членов семьи просиял восторг и хозяйка мне сказала, что ей очень неудобно принимать от меня подарок, поскольку они не могут мне ответить взаимностью.

Тут я проявил находчивость и сказал, что коллекционирую молитвы, а вот словцкой молитвы никогда не слышал. Хозяйка что-то пошептала на ухо маленькой дочке, та подошла к стулу, на котором я сидел, и с выражением продекламировала мне детскую молитву: "АндъелИчку, муй стражнИчку, опатрУй ми мОу душИчку! ДУши, тело опатрУй, Андъеличку, стражце муй!". Я похлопал девочке. Хозяйка спросила меня, не хочу ли я, чтобы она мне записала молитву. Я сказал, что молитва такая красивая, что я её сразу запомнил.

Прошло больше сорока лет, а я молитву помню. Молитвы - особый, очень интересный вид поэзии.