systemity

Von Bassam Tibi
Eine merkwürdige Allianz: Die Feinde Europas

Бельгийский историк Давид Энгельс описывает опасные изменения в Европе: вместо “позитивной идентичности” происходит “открытое саморазрушение”, подрывающее Запад изнутри. Энгельс жалуется на потерю Европой ценностей, что ведет к “дезориентации, пораженчеству и даже открытой ненависти к самим себе”.

Я пишу эту статью в качестве бывшего лефтиста образца 1968 года и современного либерального мусульманина из Дамаска, ставшего европейцем по собственному выбору.

Я утверждаю следующее:

1. Европа является цивилизацией, идентичность и параметры которой можно установить эмпирическим путем.

2. Главные враги этой идентичности сегодня бьют и слева, и справа.

Мы видим культурно-релятивистских, нигилистических “зеленых” и исламистов диаспоры, которые нашли убежище в Европе, но теперь стремятся исламизировать континент. Лефтисты – культурные нигилисты и молчаливые союзники исламистов, этих религиозных абсолютистов. Как такое возможно?

Программа изучения европейской культуры университета Готтингена опубликовала исследование “Европа – пространство транскультурного существования”. В нем я выдвинул идею создания мостов между цивилизациями, но без самоуничтожения. Фоном этому служит растущая иммиграция из Азии, Африки и с Ближнего Востока, и постоянно увеличивающаяся доля иммигрантов в населении Европы. Хотя это не любят слышать, и хотя сказать это будет политически некорректно, вновь прибывшие, с большей степенью вероятности будут требовать субсидий и привилегий, и с меньшей вероятностью станут европейцами. Они усиливают тренд, ставящий под сомнение европейскую идентичность. Под маской осуществления гуманитарной политики помощи беженцам лефтисты поддерживают этот тренд.

Принадлежность к Европе включает в себя принадлежность к кросс-культурной доминирующей цивилизации.

В качестве человека не европейского происхождения я рассматриваю европейскую идентичность позитивно, поскольку она предлагает инклюзивный каркас, позволяющий связать аборигенов с новыми иммигрантами общностью ценностей. Я называю это каркасом доминирующей европейской культуры. И это вариант, который яростно отвергается не только исламистами, но и лефтистами.

Я проиллюстрирую критическую важность данной идеи инцидентом в ходе 44-х Ромембергских дискуссий, состоявшихся в декабре 2016 года во Франкфурте. Профессора, лидирующего специалиста в этой сфере, представлявшего идею, публично унизили, назвав “проституткой” а его концепцию – химерой. Это – очень опасно, потому что европейская доминирующая культура покоится на трех столпах – демократии, секуляризме и гражданском обществе. Если мы отрицаем идею Европы, не остается ничего. Например, основные права в Европе – прав личности, но не коллектива. Лефтистские группы намеренно используют этнические иммигрантские меньшинства в качестве суррогата пролетариата – для своих игр в политике. Лефтистская атака против Европы может быть понята лишь в более широком контексте того, как самой идее Европы был брошен вызов.

Но почему левые и зеленые так горько ненавидят европейскую идентичность? В моем понимании, главная причина в том, что лефтисты приравнивают европейскую цивилизацию к капитализму, и в результате антикапиталистическое движение неизбежно превращается в анти-европейское.

Родственные культуры группируются в цивилизации – это азбука исторической науки. Примерами цивилизаций могут быть Европа и ислам. Множество европейских культур и локальных идентичностей группируются в европейскую цивилизацию, тысячи исламских культур – в исламскую цивилизацию. Сверх-региональные цивилизации основываются на идентичности, сущностью которой является ценностная ориентация. Исламский философ Ибн Халдун называл это “асабийя” (дух коллектива, чувство солидарности). Если асабийя демонстрирует слабость, то и сама цивилизация слаба. Как насчет Европы?

Европейская цивилизация прославилась двумя великолепными периодами которые продолжались столетиями . Первый начался при Карле Великом и простирается до Ренессанса. Вторым стал Ренессанс, с открытием заново гуманизма античности, и замещение христианских ценностей секуляристскими. Во второй фазе Христианский Запад превратился в Секуляристский Запад.

Лефтисты видят только грехи своей собственной цивилизации – крестовые походы Христианской Европы и колониализм Европы секуляристской. Но разве мусульмане не занимались тем же самым, не был ли исламский джихад предшественником крестовых походов? И не завоевали ли мусульмане мир с тем, чтобы колонизировать его?

Левые и зеленые слепы на один глаз: они видят только грехи собственной цивилизации. В этой слепоте нет ничего нового: отрицание западной цивилизации центральными качествами которой являются якобы колониализм и фашизм, уходят корнями далеко в историю. Я, однако, все еще помню других левых. В 60-х Марк Хоркхаймер ясно демонстрировал положительные, универсальные аспекты западной и европейской цивилизации. Я принадлежал к этим “старым левым”.

В ноябре 2016 бельгийский историк Давид Энгельс опубликовал в журнале Cicero эссе “Последняя скачка. Конец Запада, как мы его знали”. Энгельс описывает опасные изменения в Европе: вместо “позитивной идентичности” происходит “открытое саморазрушение”, подрывающее Запад изнутри. Энгельс жалуется на потерю Европой ценностей, что ведет к “дезориентации, пораженчеству и даже открытой ненависти к самим себе”.

Бельгийский историк делает следующие корректные наблюдения: “Запад утратил веру в самого себя и в свое будущее. На Западе утверждение своей собственной идентичности.. практически полностью исчезло”. Западные ценности ассоциируются с белым цветом кожи, и потому попытки их защитить расцениваются как “расизм”. Наконец, Энгельс демонстрирует, как “непримиримые параллельные общества” создаются в условиях исламской иммиграции. Для левых это – благословение мультикультурализма. Но Давид Энгельс пишет: “Мультикультурализм – это неверно понятая ориенталистская социальная форма”.

Для лефтистов, единственная положительная черта Европы – брюссельская демократия Европейского Союза. Любой, кто противостоит брюссельской бюрократии в лефтистском нарративе – анти-европеец и популист. Согласно тому же нарративу, борьба против расизма есть борьба против европейской идентичности. Редактор Zeit, Джованни ди Лоренцо в прошлом году опубликовал статью, демонстрирующую, в какой степени лефтистский нарратив определяет, и даже доминирует над общественным мнением в Европе. Любой, кто не подходит под его схему вещей, немедленно помещается в категорию ворчащих “крайне-правых популистов”.

Я – мусульманский иммигрант. Мне трудно понять ненависть европейцев к самим себе. Я попытаюсь это сделать, и позволю себе окрашенную личными тонами ретроспективу. Я приехал во Франкфурт в 1962 году в качестве консервативного мусульманина из Дамаска. Я быстро попал под влияние франкфуртской школы и левого студенческого движения. В то время оно было по-настоящему европейским. Я помню, как мы читали Маркса, Гегеля, Канта с их европейским духом и отвергали пропитанные азиатским деспотизмом идеи Ленина. Для большинства левых моего поколения идея Канта о рациональном индивидууме была руководящим принципом.

В этом духе, Хоркхаймер призывал нас защищать западноевропейский свободный мир как “остров свободы в океане угнетения” – не только против гитлеровского фашизма, но и против лефтистского тоталитаризма ленинско-сталинского образца.. И сегодняшние левые не то что этого не хотят – они делают нечто прямо противоположное.

Я остаюсь верным наследию Макса Хоркхаймера. Враги Европы, фашизм и лефтистский тоталитаризм, остались, но к ним присоединился третий враг – исламизм. Кто, как не я предупреждал об этой опасности – был проклят левыми в качестве “расиста” и “исламофоба”.

Предыдущие замечания формируют основу, с которой сегодняшние лефтисты атакуют европейскую идентичность. Они демонтируют Европу посредством культурно-релятивистского нигилизма, отрицающего всякие основания европейской идентичности. В нижеследующем я намерен описать пять центральных тем, связанных с продолжением европейской идентичности – и которые подвергаются атакам лефтистов.

Во-первых, миграция и беженцы в качестве меньшинств. Лучше всего идея философского дискурса европейского модернизма отражена Юргеном Хабермасом. Он представляет решимость и побудительный импульс индивида в качестве центрального достижения Европы. Такой идеи не существует в исламе. В исламе человек – часть коллектива уммы, всемирной исламской общины. Лефтисты работают в союзе с исламистами в борьбе за признание меньшинств как таковых – а не состоящих в них индивидов. В совместной враждебности в отношении европейской идентичности различия между европейскими левыми и ориенталистскими исламистами исчезают.

Во-вторых, свобода мысли без цензуры: левые, посредством доминирования в медиа, осуществляют цензуру политической корректности, которая запрещает “некомфортные мысли” (Адорно) в общественной жизни и дискурсе. Они запрещены тиранией преобладающего нарратива. Это работает против всех достоинств и правил демократии, как они изложены в книге Джона Стюарта Милля “О свободе”.

В-третьих, секуляризм – это – одно из величайших достижений Европы. Французская Революция превратила эту идею в социальную реальность, и именно против нее выступает лефтисткая толпа, в негласном сговоре с исламистами и под прикрытием “свободы религии”. Под покровом этого слогана религиозной свободы для ислама то европейское достижение, которое Макс Вебер называл “отрезвление мира” исчезает.

В-четвертых – отмена фактов и объективной реальности. Это является сутью лефтистской идеологии культурного релятивизма и постмодернизма: фактов больше нет, а есть лишь постфактум, то есть, идеологическая деменция лефтистов.

И, наконец, в пятых – лефтисты, идеологически представленные релятивизмом, впутаны в противоречие, в котором они помогают религиозному абсолютизму мусульманских мигрантов. На деле, в общественной сфере уже создан лефтистский абсолютизм, который разрушает любой истинный плюрализм. Плюрализм “открытого общества” (Карл Поппер) – сердце европейской идентичности.

Может ли Европа пережить лефтистское самоотрицание в качестве доминирующего нарратива? У меня нет ответа на этот вопрос, но я надеюсь, что мне не придется стать свидетелем исламизации Европы.