systemity

Сухой остаток: как выйти из ЕС

Things are starting to unravel in Europe
Antonia Colibasanu, Mauldin Economics

Проблема итальянских банков – просроченная кредитная задолженность (non-performing loans (NPLs) – по данным европейского Центробанка, 17% всех банковских кредитов относятся к NPL. Перспективы роста для Италии, в ближне и среднесрочной перспективе плохи. Наиболее проблемным итальянским банком на сегодняшний день является Banca Monte dei Paschi di Siena, на котором висит 45 миллиардов евро невозвращенных кредитов.

Теоретически, у европейского Центробанка достаточно экономической мощи для того, чтобы выкупить долги итальянских банков – речь идет о сумме в несколько сот миллиардов евро. Практически и политически это представляется невозможным. Такая акция будет означать, что вся остальная Европа платит за итальянские ошибки. Греция, загнанная в угол мерами экономии” того же Центробанка, будет возражать в связи с подобным особым подходом. Германские налогоплательщики выступят против. ЕС – не страна, ЕС – союз, и трансфер суверенитета в Брюссель осуществлен лишь формально. Каждый член союза – независимое государство с независимыми и не обязательно совпадающими с другими интересами.

В декабре 2016 года два итальянских члена Европарламента от популистской Europe of Nations and Freedom отправили письмо в европейский Центробанк и попросили объяснить пичины “нарастающую дивергенцию балансов отдельных государств-членов, начиная с кризиса 2008 года”.

Они также спрашивали, “каким образом балансы будут урегулированы, в особенности, в случаях стран – чистых должников, в случае, если государство-член примет решение выйти из зоны единой валюты”.

Речь идет о первом в истории случае, когда депутаты Европарламента спрашивают о том, как будет выглядеть выход из зоны единой валюты. Они получили следующий ответ от директора Центробанка Марио Драги: “Если страна решит покинуть систему евро, обязательства европейского Центробанка перед нее и ее обязательства перед европейским Центробанком должны быть полностью урегулированы”.

В Италии пройдут всеобщие выборы – в этом или в следующем году Центральной проблемой будет вопрос о членстве в ЕС. Мы не знаем, как повернутся эти дискуссии, но наличие (или отсутствие) мощи – ключевой концепции в геополитике влияет на то, на каких условиях государство способно заключать договор или расторгнуть уже заключенный.

Сделки, в форме договоров, зачастую подписываются после войн. Их практически невозможно расторгнуть – потому что дорога к ним была так трудна, и повлекла за собой потери и разрушения. Но есть другой вид сделок – политический, от которых, на первый взгляд, легче отказаться.

Европейский Союз, по своей сути, является сделкой между национальными государствами, целью которого является мир и процветание. Страх возобновления войны привел к основанию Европейского Объединения Угля и Стали в Париже в 1951 году. Надежды на экономический рост привели к подписанию Маастрихтского договора в 1992 году. Этот договор привел к основанию ЕС и созданию евро.

Оба соглашения имели своей целью создать такой уровень стабильности и благосостояния, которого государства-члены не могли достигнуть собственными силами.

Сегодня, ни мир, ни благосостояние не гарантируется членством в ЕС. Дни, когда европейские политики обещали благосостояние через интеграцию закончились с финансовым кризисом 2008 года. Мигрантский кризис и террористические атаки в Европе угрожают внутреннему миру и стабильности. ЕС не может эффективно бороться ни с тем, ни с другим – и граждане стран-членов начинают задавать себе вопрос о том, стоит ли членство издержек.

Ответ Драги – один из первых примеров того, что европейские власти начинают говорить о параметрах выхода из блока. В реальности, договор о членстве не предусматривает статьи об условиях выхода из еврозоны – и речь идет больше, чем о недосмотре.

Монетарный союз рассматривался в качестве безотменного и необратимого. Когда подписывался Маастрихтский договор, государства члены не могли себе вообразить, что кто-то пожелает покинуть еврозону.

Включение такой статьи в договор означало бы признание того, что членство может нести с собой негативные последствия в будущем. И это бы означало, что благосостояние – не нечто само-собой разумеющееся, что подрывает цель и обещание договора. После этого государства могли бы задуматься о целесообразности трансфера полномочий блоку.

В то же время, государства не хотели отдавать свой контроль над фискальной политикой – и европейскому Центробанку был передан только монетарный контроль. Такова была суть сделки: они хотели сохранить полный политический контроль у себя дома, и передать контроль только над одной сферой – потому что предполагали, что это сократит издержки при финансовых трансакциях внутри блока.

Они оказались учитывать тот факт, что эти трансакции не были сбалансированы, потому что уровень торговли между различными государствами-членами не равен, и социально-экономическая обстановка разных стран сильно отличается. Но пока члены ЕС жили надеждой на то, что блок принесет рост и процветание, эта сделка работала.

Но она работать перестала – что ярко иллюстрирует обмен письмами между итальянскими евродепутатами и Драги. Проблемы стали видимы после удара, нанесенного кризисом 2008 года. Хотя Драги этого и не упомянул, высшие круги руководства ЕС обсуждали возможность выхода из союза одного из членов летом 2015 года – в разгар кризиса вокруг Греции.

Италия далека от той ситуации, в которой тогда оказалась Греция. Но Европа за прошедший год повернулась к национализму и популизму, и радикальные позиции политиков более не являются исключением – но нормой.

Экономический кризис Европейского Союза оказался политическим. Сделка, заключенная в Маастрихте – и обновленная в Амстердаме, Ницце и Лиссабоне более не представляется релевантной. Нет идей о том, как улучшить или развернуть ее в обратном направлении. Но политические сделки могут быть изменены, и политическая воля к тому, чтобы это произошло нарастает. Государства начинают верить в то, что в их национальных интересах – вернуть себе контроль над монетарной политикой.

ЕС с самого начала представлял собой чисто социалистическое предприятие. Особенность любого социалистического предприятия обязательно включает в себя три обстоятельства: 1) надежду на светлое, счастливое будущее, которую невозможно верифицировать и доказать; 2) от любого вида свального мышления, казарменной идеологии всегда отделяются очень небольшие группы выгодополучателей, которые умеют в отличие от народных масс смотреть в корень; 3) любое социалистическое предприятие функционирует в определенных временных рамках.

В истории последнего столетия все социалистические предприятия - СССР, Куба, Китай, Венесуэла и т.д. заканчивали своё бравурное начало разрухой и голодом. Европейским странам с капиталистической экономикой в ЕС голод не грозит. Но развал будет непременным.