Мы живём, под собою не чуя страны
Apr. 5th, 2013 06:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityДля меня понятие "социализм" не имеет ни малейшего отношения к помощи больным, нуждающимся, обездоленным. Для меня это понятие представляет собой неразделимую смесь мошенников и плебеев, проявляющую себя во всех возможных формах социального лицемерия и разврата. При этом государственно-воплощённый социализм, при котором нет необходимости застенчиво прикрывать ложь, и свежеэкскрементированный социализм, продвигаемый в нормальное человеческое общество аферистами и слабоумными, не имеют существенной разницы. Всё это мне представляется социальным развратом, порождаемым разнообразными человеческими пороками.
Моё отношение к социализму сформировалось давно и по мере взросления крепло моё презрение к этой форме надувательства, основанного на присутствующей практически у всех людей наивной вере в халявное чудо. Когда я много лет тому назад впервые прочитал "Дневники" Зинаиды Николаевны Гиппиус, я понял, что написанное ею - ни что иное, как перечень обвинений из кодекса общечеловеческой морали бандитам, называвшим себя "большевиками".
Зинаида Николаевна Гиппиус - знаменитая русская поэтесса, прозаик, критик, публицист и мемуарист - родилась в 1869 году в городе Белев Тульской губернии и умерла в 1945 году в Париже. Сегодня я всё чаще вспоминаю "Дневники" Зинаиды Николаевы, где с беспощадной тщательностью выписаны поганные черты унизительного явления гниения общества на добровольной радостной основе одних и мерзкой несопротивляемости других. Привожу несколько практически случайно выбранных цитат.
...Большевики отлично все это знают. Прекрасно понимают своих подданных, свою армию, - учитывают все. Но они так же прекрасно учитывают, что их враги, - европейцы ли, собственные ли белые генералы, - ничего не понимают и ничего не знают. На этой слепоте, я полагаю, они и строят все свои главные надежды.
..."Мы, интеллигенция – какой-то вечный Израиль, и притом глупый. Мы в вечном гонении от всякого правительства, царского ли, коммунистического ли. Мы нигде не считаемся. И мы блистательно доказали, что этой участи мы вполне достойны. Прогнившая воля делала нас достойными подданными Николая. Теперь мы достойны владычества Хамов, взявших нас голыми руками..."
...Надо отметить главную характерную черту в Совдепии: есть факт, над каждым фактом есть - вывеска, и каждая вывеска - абсолютная ложь по отношению к факту.
...Правда и у нас имелась некоторая связь через Горького: Горького мы знали давно, лет двадцать, он даже бывал у нас во время войны. Но мы не сходились никогда с Горьким, странная чуждость разделяла нас. Даже его несомненный литературный талант, сильный и неровный, которым мы порою восхищались, не сближал нас с ним. Впрочем, окружение Горького, постоянная толпа ничтожных и корыстных льстецов, которых он около себя терпел, отталкивала от него очень многих. Эти льстецы обыкновенно даже не партийные люди; это просто литературные паразиты. Подобный "двор" - не редкость у русского писателя-самородка, имеющего громкий успех, если он при том слабохарактерен, некультурен и наивно-тщеславен.
...Известный когда-то лишь своему муравейнику литературно-партийный хлыщ - Луначарский, ставший с тех пор литературным хлыщем "всея Совдепии", - во время июльского бунта жалобно прятался у давнего своего знакомого чуть не под кроватью. И так "дрянно" трусил, так дрожал за свою особу, гадая куда бы ему удрать, что внушил отвращение даже снисходительным его укрывателям.
...Как известно, все население Петербурга взято "на учет". Всякий, так или иначе, обязан служить "государству", - занимать место если не в армии, то в каком-нибудь правительственном учреждении. Да ведь человек иначе и заработка никакого не может иметь. И почти вся оставшаяся интеллигенция очутилась в большевистских чиновниках.
...Платят за это ровно столько, чтобы умирать с голоду медленно, а не быстро. К весне 19 года почти все наши знакомые изменились до неузнаваемости, точно другой человек стал. Опухшим - их было очень много - рекомендовалось есть картофель с кожурой, - но к весне картофель вообще исчез, исчезло даже наше лакомство - лепешки из картофельных шкурок. Тогда царила вобла, - и кажется я до смертного часа не забуду ее пронзительный, тошный запах, подымавший голову из каждой тарелки супа, из каждой котомки прохожего.
...Но к чести русской интеллигенции надо сказать, что громадная ее часть, подавляющее большинство, состоит именно из "склонившихся", из тех, что с великим страданием, со стиснутыми зубами несут чугунный крест жизни. Эти виноваты лишь в том, что они не герои, т.е. герои, но не активные. Они нейдут активно на немедленную смерть, свою и близких; но нести чугунный крест - тоже своего рода геройство, хотя и пассивное.
...К ним надо причислить и почти всех офицеров красной армии, - бывших офицеров армии русской. Ведь когда офицеров мобилизуют (такие мобилизации объявлялись чуть не каждый месяц) - их сразу арестовывают; и не только самого офицера, но его жену, его детей, его мать, отца, сестер, братьев, даже двоюродных дядей и теток. Выдерживают офицера в тюрьме некоторое время непременно вместе с родственниками, чтобы понятно было, в чем дело, и если увидят, что офицер из "пассивных" героев - выпускают всех: офицера - в армию, родных под неусыпный надзор. Горе, если прилетит от армейского комиссара донос на этого "военспеца" (как они называются). Едут дяди и тетки, - не говоря о жене с детьми, - куда-то на принудительные работы, а то и запираются в прежний каземат. Среди офицеров, впрочем, не мало оказалось героев и активных. Этих расстреливали почти буквально на глазах жен. В моих листках приведены факты; они происходили на глазах близкого мне человека, женщины-врача, арестованной... за то, что у нее подозрительная фамилия.
...Я веду вот к чему. Я хочу в грубых чертах определить, как разделяется сейчас все население России вообще по отношению к "советской" власти. Последние годы много дали нам; много видели мы со всех сторон, и я думаю, что не очень ошибусь в моей сводке. Делаю ее по главным линиям и совершенно объективно. Они относятся ко второй половине 19 года; вряд ли могло в ней потом что-либо измениться коренным образом.
Моё отношение к социализму сформировалось давно и по мере взросления крепло моё презрение к этой форме надувательства, основанного на присутствующей практически у всех людей наивной вере в халявное чудо. Когда я много лет тому назад впервые прочитал "Дневники" Зинаиды Николаевны Гиппиус, я понял, что написанное ею - ни что иное, как перечень обвинений из кодекса общечеловеческой морали бандитам, называвшим себя "большевиками".
Зинаида Николаевна Гиппиус - знаменитая русская поэтесса, прозаик, критик, публицист и мемуарист - родилась в 1869 году в городе Белев Тульской губернии и умерла в 1945 году в Париже. Сегодня я всё чаще вспоминаю "Дневники" Зинаиды Николаевы, где с беспощадной тщательностью выписаны поганные черты унизительного явления гниения общества на добровольной радостной основе одних и мерзкой несопротивляемости других. Привожу несколько практически случайно выбранных цитат.
...Большевики отлично все это знают. Прекрасно понимают своих подданных, свою армию, - учитывают все. Но они так же прекрасно учитывают, что их враги, - европейцы ли, собственные ли белые генералы, - ничего не понимают и ничего не знают. На этой слепоте, я полагаю, они и строят все свои главные надежды.
..."Мы, интеллигенция – какой-то вечный Израиль, и притом глупый. Мы в вечном гонении от всякого правительства, царского ли, коммунистического ли. Мы нигде не считаемся. И мы блистательно доказали, что этой участи мы вполне достойны. Прогнившая воля делала нас достойными подданными Николая. Теперь мы достойны владычества Хамов, взявших нас голыми руками..."
...Надо отметить главную характерную черту в Совдепии: есть факт, над каждым фактом есть - вывеска, и каждая вывеска - абсолютная ложь по отношению к факту.
...Правда и у нас имелась некоторая связь через Горького: Горького мы знали давно, лет двадцать, он даже бывал у нас во время войны. Но мы не сходились никогда с Горьким, странная чуждость разделяла нас. Даже его несомненный литературный талант, сильный и неровный, которым мы порою восхищались, не сближал нас с ним. Впрочем, окружение Горького, постоянная толпа ничтожных и корыстных льстецов, которых он около себя терпел, отталкивала от него очень многих. Эти льстецы обыкновенно даже не партийные люди; это просто литературные паразиты. Подобный "двор" - не редкость у русского писателя-самородка, имеющего громкий успех, если он при том слабохарактерен, некультурен и наивно-тщеславен.
...Известный когда-то лишь своему муравейнику литературно-партийный хлыщ - Луначарский, ставший с тех пор литературным хлыщем "всея Совдепии", - во время июльского бунта жалобно прятался у давнего своего знакомого чуть не под кроватью. И так "дрянно" трусил, так дрожал за свою особу, гадая куда бы ему удрать, что внушил отвращение даже снисходительным его укрывателям.
...Как известно, все население Петербурга взято "на учет". Всякий, так или иначе, обязан служить "государству", - занимать место если не в армии, то в каком-нибудь правительственном учреждении. Да ведь человек иначе и заработка никакого не может иметь. И почти вся оставшаяся интеллигенция очутилась в большевистских чиновниках.
...Платят за это ровно столько, чтобы умирать с голоду медленно, а не быстро. К весне 19 года почти все наши знакомые изменились до неузнаваемости, точно другой человек стал. Опухшим - их было очень много - рекомендовалось есть картофель с кожурой, - но к весне картофель вообще исчез, исчезло даже наше лакомство - лепешки из картофельных шкурок. Тогда царила вобла, - и кажется я до смертного часа не забуду ее пронзительный, тошный запах, подымавший голову из каждой тарелки супа, из каждой котомки прохожего.
...Но к чести русской интеллигенции надо сказать, что громадная ее часть, подавляющее большинство, состоит именно из "склонившихся", из тех, что с великим страданием, со стиснутыми зубами несут чугунный крест жизни. Эти виноваты лишь в том, что они не герои, т.е. герои, но не активные. Они нейдут активно на немедленную смерть, свою и близких; но нести чугунный крест - тоже своего рода геройство, хотя и пассивное.
...К ним надо причислить и почти всех офицеров красной армии, - бывших офицеров армии русской. Ведь когда офицеров мобилизуют (такие мобилизации объявлялись чуть не каждый месяц) - их сразу арестовывают; и не только самого офицера, но его жену, его детей, его мать, отца, сестер, братьев, даже двоюродных дядей и теток. Выдерживают офицера в тюрьме некоторое время непременно вместе с родственниками, чтобы понятно было, в чем дело, и если увидят, что офицер из "пассивных" героев - выпускают всех: офицера - в армию, родных под неусыпный надзор. Горе, если прилетит от армейского комиссара донос на этого "военспеца" (как они называются). Едут дяди и тетки, - не говоря о жене с детьми, - куда-то на принудительные работы, а то и запираются в прежний каземат. Среди офицеров, впрочем, не мало оказалось героев и активных. Этих расстреливали почти буквально на глазах жен. В моих листках приведены факты; они происходили на глазах близкого мне человека, женщины-врача, арестованной... за то, что у нее подозрительная фамилия.
...Я веду вот к чему. Я хочу в грубых чертах определить, как разделяется сейчас все население России вообще по отношению к "советской" власти. Последние годы много дали нам; много видели мы со всех сторон, и я думаю, что не очень ошибусь в моей сводке. Делаю ее по главным линиям и совершенно объективно. Они относятся ко второй половине 19 года; вряд ли могло в ней потом что-либо измениться коренным образом.
