![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemity Дорогая Сонечка,
Однажды, когда я жил один в Новокуйбышевске, я решил пойти в воскресенье в кино. Когда я вышел из кинотеатра, было уже очень поздно и стоял сильный мороз. Недалеко от выхода сидела небольшая дворняжка и смотрела на выходящих из кино людей. Я подумал: Боже, как она в такой мороз сидит на снегу? Я посмотрел на собачку, помахал ей пальцами и улыбнулся. Ничего больше я не делал. В тот момент мне не пришло в голову, что она очень голодная и сильно надеется на то, что кто-то из выходящих из кино людей кинет ей поесть. Когда она увидела мою улыбку, она подошла ко мне, виляя хвостом и стала рядом с моей ногой. Я погладил её по голове и пошёл домой. И дворняжка пошла рядом со мной. Шли мы до дома довольно долго. И собачка не отставала от меня и держалась ровно у моей ноги. Когда мы подошли к подъезду, она посмотрела мне прямо в глаза и спросила меня с надеждой: "Ты же меня не бросишь, да?" Ну как я мог её бросить? Я завёл её в дом. Дал ей поесть. Она ела так, как пьёт воду человек, которого очень давно мучает жажда: целиком глотала куски еды, потом останавливалась, как бы извиняясь за жадность, мгновение смотрела на меня и снова начинала глотать, не разбираясь, всё, что я ей положил на тарелку. Когда она всё съела, я понял, что она такая же голодная, какой была и даже может быть больше, чем была. Словом, мы с ней опустошили всё, что в доме было съестного. Даже давно засохший хлеб. Помню, я начал рыскать по ящикам и обнаружил забытую банку консервов. Всё это она съела, выпила пол ведра воды и легла на бок. Глазки у неё стали закрываться, но она их периодически открывала. Ей было просто неудобно передо мной: наелась и тутже спать. Я потушил свет на кухне и тоже пошёл спать.
Утром, проснувшись, я увидел собачку, сидевшей рядом с моей кроватью. Она смотрела на меня, не отрываясь, и непрерывно виляла хвостом. Я ей объяснил, что еды больше в доме нет. И тут я стал соображать: Что же делать? Я должен был ехать на работу. Работал я в институте, который находился на заводе, на который можно было пройти только по пропуску. До завода было очень далеко и туда ходил специальный автобус. Возвращался я поздней ночью, а иногда по работе мне приходилось уезжать домой только к концу следующего дня. Не мог же я запереть в квартире собаку на сутки без еды. Мне тогда в голову не пришло, что она часто по многу дней не ела и, видимо, не такое в своей жизни видела. Нужно было уже бежать на автобус. Я по дороге зашёл в магазин и купил большой кусок колбасы. В то время в этом городе ещё продавали колбасу. Я подошёл к автобусу. Собачка, разумеется, от меня не отставала. Я отщипнул кусок колбасы и дал ей. Она его мгновенно проглотила. Я дождался, когда автобус должен был почти что трогаться, положил перед ней всю колбасу, запрыгнул в автобус, который тутже медленно тронулся. Я хотел сразу усесться на сиденье, но сначала решил подойти к заднему окну и посмотреть, как моя собачка кушает колбасу.
С того дня прошло уже больше сорока лет, а совесть мне до сих пор не даёт покоя. То, что я увидел, сделало меня просто несчастным человеком. Рядом с остановкой автобуса можно было ещё разглядеть нетронутый кусок колбасы. А моя новая знакомая во всю прыть бежала за автобусом, семеня своими кривыми лапками. Автобус стал набирать скорость, она начала отставать, а потом потерялась за поворотом. Увиденное я вспоминаю очень часто до сих пор. Для моей собачки дружба со мной, который её накормил и обогрел, была в тысячу раз важнее колбасы. Этот день я хорошо запомнил. Я отпросился пораньше с работы и, пока не замёрз окончательно, бродил по городу и искал свою знакомую. Помню, что я пожалел, что не дал ей имя. Иначе я бы мог ходить и звать её. Искал я её ещё несколько дней. Но безрезультатно.
Очень многие люди считают, что собаки очень уж отличаются от людей. Эти люди совершенно правы: среди людей очень мало таких душевно красивых, как эта собачка. Она жила на улице, вечно голодная и замёрзшая, не видели ничего хорошего. Но сохранила в себе способность платить всем хорошим, на что была способна, за хорошее, которое ей сделал посторонний человек. Далеко не все люди способны так ценить и помнить хорошее. Некоторые люди рассуждают так: "Он сделал мне хорошее, потому что дурак. Если бы был умный, сам бы съел". А то, что я обманул мою дворняжку, мучает меня до сих пор. Глаза этой собаки забыть просто невозможно. Есть довольно много людей, которые не умеют любить, не говоря уже о любви с первого взглядя. Если эти люди услышат то, что я рассказал, они скажут:"Ха-ха-ха! Видали мы таких писателей! Сам придумал, сам рассказал и сам в это поверил." Позже я напишу тебе, почему таким людям приятнее, чтобы собаки не обладали человеческими чертами. Но люди, которые не только любят собак и держат их у себя, но еще и любят думать головой, а не попкой, имеют хорошую память и хорошие способности сравнивать разные события, - такие люди поймут, что я рассказываю чистую правду.
У нас в семье живёт микропудель Фуся. Маленький такой, кучерявый пёсик размером меньше моего локтя. Вообще-то у него солидное человеческое имя - Филлип, но мы с женой зовём его Фуся. Во-первых, он страшно умный. Во-вторых, он необыкновенно ласковый. Рано утром, когда мы просыпаемся, он подходит по очереди ко мне и к жене, складывает передние лапки на полу, а задние наоборот делает прямыми, так что попка у него поднимается до потолка, кладёт одну щеку на пол, а другую подставляет, чтобы ему её чесали и гладили. Так, с поднятой попкой он может стоять хоть час, если всё это время чесать щёчку. Если вдруг утром я по каким-то срочным делам пробежал мимо Фуськина, стоящего с поднятой попкой, то он встаёт, смотрит на меня очень внимательно и пытается понять не сошёл ли я сегодня утром с ума. Несмотря на то, что он очень маленький, он видит всё, что лежит на столах, и даже в холодильнике. Это оттого, что он не только чувствует все запахи, но по одному запаху может сказать, что в этой сковородке лежит то-то, а в этой кастрюльке лежит то-то.
Фуся очень осторожный, у него очень хорошая память, ничего он не делает, не подумав. Если внезапно громко стукнуть, например, уронить кастрюльку или ложку на пол, Фуся мгновенно подпрыгет, отскочет и будет испуганными глазами смотреть и думать: Что это такое произошло? Но это только тогда, когда членам нашей семьи ничего не угрожает. Вообще-то он к приходящим людям относится очень хорошо, расположительно. Но если кто-то ему не понравится и он своей головкой заподозрит, что этот человек может быть опасным для Хафизы или меня, то он мгновенно превращается в злую овчарку, он лает так страшно, что можно от страха получить расстройство желудка.
Однажды, когда уже было довольно позднее время, Фуся начал сильно беспокоиться и показывать мордочкой на входную дверь. Я пытался его успокоить, но он всё время возбуждался и требовал, чтобы я открыл входную дверь. Когда после нескольких попыток мне не удалось его успокоить, я зажёг фонарь, который освещал дверь с улицы, и открыл дверь. Я чуть не заболел сразу всеми болезнями, которые бывают на свете, коленки у меня подкосились и первое мгновение я ничего не соображал: передо мной на расстоянии ладони находились морды двух огромных кабанов - кабанихи-мамы и кабана-папы. За ними стояли и внимательно разглядывали меня три маленьких кабанёнка. Один такой младенчик весил столько, сколько весишь ты. А что касается взрослых кабанов, то они напоминали два небольших трактора с маленькими глазками и большими клыками. И я, и кабаны остолбенели от неожиданности, но только не Фуся. Буквально в то же мгновение, как я открыл дверь, Фуся бросился прямо в морду папы-кабана. Кабаны позорно повернули к нам свои толстые жирные зады и побежали. Фуся бросился за ними, я за Фусей, который собирался догнать кабанов и растерзать их на кусочки. Еле-еле мне удалось Фусю догнать и уговорить не убивать кабанов, потому что маленькие детки останутся без мамы и папы и будут горько плакать.
Дикие кабаны водятся у нас в Аризоне. Их называют хавелинами. Они ночью ходят по городу и едят кактусы, которые высажены у всех перед домом. Съедят нижнюю часть кактуса и уходят к другим домам. Когда на этом месте вновь появятся кактусиные лепёшки, вновь возвращаются и доедают. Иногда они валят мусорные ящики, которые выставляют перед домом, для того, чтобы забрали мусор, копаются в мусоре и выискивают вкусные хавелинские мусорные подарки. У нас перед домом росли высокие кактусы и хавелины всей семьёй пришли к нам отовариваться.
Наконец-то я догнал Фусю, взял его на руки и понёс домой. Он смотрел на меня и возбуждённо спрашивал: "Ну как?! Здорово я их напугал?". Когда мы зашли в дом и я поставил Фусю на пол, то я заметил, что у него задние ножки подгибаются. Я взял его на руки и почувствовал, что у него ноги трясутся от страха. В этот момент он наверное думал: "Боже мой, а что было бы, если бы эти толстые дяденька и тётенька не испугались и не побежали? Они могли же меня скушать вместе с моим красивым хвостиком!" Долго ещё потом Фуся не мог придти в себя и успокоиться. Но это потом. А когда он почувствовал, что нашему дому угрожают эти огромные хавелины, то он не мог себе позволить думать о таких мелких вещах, как то, что с ним лично может произойти.
Однажды, когда я жил один в Новокуйбышевске, я решил пойти в воскресенье в кино. Когда я вышел из кинотеатра, было уже очень поздно и стоял сильный мороз. Недалеко от выхода сидела небольшая дворняжка и смотрела на выходящих из кино людей. Я подумал: Боже, как она в такой мороз сидит на снегу? Я посмотрел на собачку, помахал ей пальцами и улыбнулся. Ничего больше я не делал. В тот момент мне не пришло в голову, что она очень голодная и сильно надеется на то, что кто-то из выходящих из кино людей кинет ей поесть. Когда она увидела мою улыбку, она подошла ко мне, виляя хвостом и стала рядом с моей ногой. Я погладил её по голове и пошёл домой. И дворняжка пошла рядом со мной. Шли мы до дома довольно долго. И собачка не отставала от меня и держалась ровно у моей ноги. Когда мы подошли к подъезду, она посмотрела мне прямо в глаза и спросила меня с надеждой: "Ты же меня не бросишь, да?" Ну как я мог её бросить? Я завёл её в дом. Дал ей поесть. Она ела так, как пьёт воду человек, которого очень давно мучает жажда: целиком глотала куски еды, потом останавливалась, как бы извиняясь за жадность, мгновение смотрела на меня и снова начинала глотать, не разбираясь, всё, что я ей положил на тарелку. Когда она всё съела, я понял, что она такая же голодная, какой была и даже может быть больше, чем была. Словом, мы с ней опустошили всё, что в доме было съестного. Даже давно засохший хлеб. Помню, я начал рыскать по ящикам и обнаружил забытую банку консервов. Всё это она съела, выпила пол ведра воды и легла на бок. Глазки у неё стали закрываться, но она их периодически открывала. Ей было просто неудобно передо мной: наелась и тутже спать. Я потушил свет на кухне и тоже пошёл спать.
Утром, проснувшись, я увидел собачку, сидевшей рядом с моей кроватью. Она смотрела на меня, не отрываясь, и непрерывно виляла хвостом. Я ей объяснил, что еды больше в доме нет. И тут я стал соображать: Что же делать? Я должен был ехать на работу. Работал я в институте, который находился на заводе, на который можно было пройти только по пропуску. До завода было очень далеко и туда ходил специальный автобус. Возвращался я поздней ночью, а иногда по работе мне приходилось уезжать домой только к концу следующего дня. Не мог же я запереть в квартире собаку на сутки без еды. Мне тогда в голову не пришло, что она часто по многу дней не ела и, видимо, не такое в своей жизни видела. Нужно было уже бежать на автобус. Я по дороге зашёл в магазин и купил большой кусок колбасы. В то время в этом городе ещё продавали колбасу. Я подошёл к автобусу. Собачка, разумеется, от меня не отставала. Я отщипнул кусок колбасы и дал ей. Она его мгновенно проглотила. Я дождался, когда автобус должен был почти что трогаться, положил перед ней всю колбасу, запрыгнул в автобус, который тутже медленно тронулся. Я хотел сразу усесться на сиденье, но сначала решил подойти к заднему окну и посмотреть, как моя собачка кушает колбасу.
С того дня прошло уже больше сорока лет, а совесть мне до сих пор не даёт покоя. То, что я увидел, сделало меня просто несчастным человеком. Рядом с остановкой автобуса можно было ещё разглядеть нетронутый кусок колбасы. А моя новая знакомая во всю прыть бежала за автобусом, семеня своими кривыми лапками. Автобус стал набирать скорость, она начала отставать, а потом потерялась за поворотом. Увиденное я вспоминаю очень часто до сих пор. Для моей собачки дружба со мной, который её накормил и обогрел, была в тысячу раз важнее колбасы. Этот день я хорошо запомнил. Я отпросился пораньше с работы и, пока не замёрз окончательно, бродил по городу и искал свою знакомую. Помню, что я пожалел, что не дал ей имя. Иначе я бы мог ходить и звать её. Искал я её ещё несколько дней. Но безрезультатно.
Очень многие люди считают, что собаки очень уж отличаются от людей. Эти люди совершенно правы: среди людей очень мало таких душевно красивых, как эта собачка. Она жила на улице, вечно голодная и замёрзшая, не видели ничего хорошего. Но сохранила в себе способность платить всем хорошим, на что была способна, за хорошее, которое ей сделал посторонний человек. Далеко не все люди способны так ценить и помнить хорошее. Некоторые люди рассуждают так: "Он сделал мне хорошее, потому что дурак. Если бы был умный, сам бы съел". А то, что я обманул мою дворняжку, мучает меня до сих пор. Глаза этой собаки забыть просто невозможно. Есть довольно много людей, которые не умеют любить, не говоря уже о любви с первого взглядя. Если эти люди услышат то, что я рассказал, они скажут:"Ха-ха-ха! Видали мы таких писателей! Сам придумал, сам рассказал и сам в это поверил." Позже я напишу тебе, почему таким людям приятнее, чтобы собаки не обладали человеческими чертами. Но люди, которые не только любят собак и держат их у себя, но еще и любят думать головой, а не попкой, имеют хорошую память и хорошие способности сравнивать разные события, - такие люди поймут, что я рассказываю чистую правду.
У нас в семье живёт микропудель Фуся. Маленький такой, кучерявый пёсик размером меньше моего локтя. Вообще-то у него солидное человеческое имя - Филлип, но мы с женой зовём его Фуся. Во-первых, он страшно умный. Во-вторых, он необыкновенно ласковый. Рано утром, когда мы просыпаемся, он подходит по очереди ко мне и к жене, складывает передние лапки на полу, а задние наоборот делает прямыми, так что попка у него поднимается до потолка, кладёт одну щеку на пол, а другую подставляет, чтобы ему её чесали и гладили. Так, с поднятой попкой он может стоять хоть час, если всё это время чесать щёчку. Если вдруг утром я по каким-то срочным делам пробежал мимо Фуськина, стоящего с поднятой попкой, то он встаёт, смотрит на меня очень внимательно и пытается понять не сошёл ли я сегодня утром с ума. Несмотря на то, что он очень маленький, он видит всё, что лежит на столах, и даже в холодильнике. Это оттого, что он не только чувствует все запахи, но по одному запаху может сказать, что в этой сковородке лежит то-то, а в этой кастрюльке лежит то-то.
Фуся очень осторожный, у него очень хорошая память, ничего он не делает, не подумав. Если внезапно громко стукнуть, например, уронить кастрюльку или ложку на пол, Фуся мгновенно подпрыгет, отскочет и будет испуганными глазами смотреть и думать: Что это такое произошло? Но это только тогда, когда членам нашей семьи ничего не угрожает. Вообще-то он к приходящим людям относится очень хорошо, расположительно. Но если кто-то ему не понравится и он своей головкой заподозрит, что этот человек может быть опасным для Хафизы или меня, то он мгновенно превращается в злую овчарку, он лает так страшно, что можно от страха получить расстройство желудка.
Однажды, когда уже было довольно позднее время, Фуся начал сильно беспокоиться и показывать мордочкой на входную дверь. Я пытался его успокоить, но он всё время возбуждался и требовал, чтобы я открыл входную дверь. Когда после нескольких попыток мне не удалось его успокоить, я зажёг фонарь, который освещал дверь с улицы, и открыл дверь. Я чуть не заболел сразу всеми болезнями, которые бывают на свете, коленки у меня подкосились и первое мгновение я ничего не соображал: передо мной на расстоянии ладони находились морды двух огромных кабанов - кабанихи-мамы и кабана-папы. За ними стояли и внимательно разглядывали меня три маленьких кабанёнка. Один такой младенчик весил столько, сколько весишь ты. А что касается взрослых кабанов, то они напоминали два небольших трактора с маленькими глазками и большими клыками. И я, и кабаны остолбенели от неожиданности, но только не Фуся. Буквально в то же мгновение, как я открыл дверь, Фуся бросился прямо в морду папы-кабана. Кабаны позорно повернули к нам свои толстые жирные зады и побежали. Фуся бросился за ними, я за Фусей, который собирался догнать кабанов и растерзать их на кусочки. Еле-еле мне удалось Фусю догнать и уговорить не убивать кабанов, потому что маленькие детки останутся без мамы и папы и будут горько плакать.
Дикие кабаны водятся у нас в Аризоне. Их называют хавелинами. Они ночью ходят по городу и едят кактусы, которые высажены у всех перед домом. Съедят нижнюю часть кактуса и уходят к другим домам. Когда на этом месте вновь появятся кактусиные лепёшки, вновь возвращаются и доедают. Иногда они валят мусорные ящики, которые выставляют перед домом, для того, чтобы забрали мусор, копаются в мусоре и выискивают вкусные хавелинские мусорные подарки. У нас перед домом росли высокие кактусы и хавелины всей семьёй пришли к нам отовариваться.
Наконец-то я догнал Фусю, взял его на руки и понёс домой. Он смотрел на меня и возбуждённо спрашивал: "Ну как?! Здорово я их напугал?". Когда мы зашли в дом и я поставил Фусю на пол, то я заметил, что у него задние ножки подгибаются. Я взял его на руки и почувствовал, что у него ноги трясутся от страха. В этот момент он наверное думал: "Боже мой, а что было бы, если бы эти толстые дяденька и тётенька не испугались и не побежали? Они могли же меня скушать вместе с моим красивым хвостиком!" Долго ещё потом Фуся не мог придти в себя и успокоиться. Но это потом. А когда он почувствовал, что нашему дому угрожают эти огромные хавелины, то он не мог себе позволить думать о таких мелких вещах, как то, что с ним лично может произойти.
