![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
systemityНеизбывная любовь к простому народу - обязательная черта тоталитарной власти. "С песнями, борясь и побеждая (кого укажут), наш народ за Сталиным идет (куда укажут)". Народ идёт за Уго Чавесом, за Ким Чен Иром, за Ахмадинежадом и т.д. Секрет этой любви в том, что простой народ всегда мало видел хорошего, отчего сделался сильно близоруким, часто малограмотен, часто настолько занят проблемой выживания, что не может позволить себе роскоши активно мобилизовывать серое вещество. И надувать такой народ с помощью незатейливых мифов - работа простая и непыльная. Надувание такого народа через соломинку псевдолюбви и псевдозаботы значительно упрощает работу по отсеканию от простого народа народа непростого. В свою очередь теми же методами из непростого народа легко выделить фракцию, которая всегда готова слагать песни о Великом Друге и Вожде, который всюду на Просторах Родины Чудесной даёт возможность простым людям, вроде Михалкова, слагать радостную песню о себе любимом.
Ну а если вдруг нефть начинает дорожать и какие-то молекулы этой нефти начинают капать народу в карман, то простой народ тем более не торопится начать думать, поскольку занят навёрстыванием недоданного и недоеденного за многие годы. Пьёт себе пиво, сколько влезет, говорит, не отрываясь, по мобильному телефону, а вместо газеты "Правда", которую читал очень редко или делал вид, что читал, теперь не выключает телевизор и спокойно уходит спать, облепленный банными листьями типа Михаила Леонтьева или Проханова, Евровидением, передачами, в которых объясняют народу, что эффективные менеджеры не могли их сытно кормить потому, что все свои силы тратили на поднимание с колен мамки-Родины. Любовь к простому народу часто так изнашивает сердце Вождя, он начинает выражать любовь только к себе, а не к тем, кого нужно любить по установленному и утверждённому сценарию, и тогда такого Вождя приходится стрелять или травить. Бывает так, что Вождю дают возможность продолжать выражать любовь к себе, а не к народу, щелкать перед телевизором вставными челюстями, говорить "сиськи-масиськи", пишут за него книги про Малую Землю и т.п. Это. конечно, от лени и от страха, что может не получиться, как планировалось. Тогда ведь последнюю пыжиковую шапку отберут и в тюрьму посадят. Но чаще всё же Вождей стреляют или травят, как в прямом, так и в переносном смысле. Это намного проще и эффективнее.
Есть и такие страны, где любовь к народу - занятие факультативное, вроде хоби, а на собраниях избирателей будущие руководители в основном говорят не о любви к простому народу, а о своих планах по улучшению жизни вообще, по усовершенствованию законов, как для простого, так и для совсем непростого народа. В таких странах жить не очень интересно, поскольку у них на уме только закон и ничего больше. Интересно, что в таких странах большинство людей просит своих руководителей не тратить большие силы на любовь к простому народу, а дать им возможность любить себя, свою работу, свою семью, свой дом. Но самое интересное, что такие не падкие на любовь люди часто начинают почему-то очень сильно любить свою Родину, хотя им никто не вдувает любовь через соломинку. О том, как это происходит, наука до сих пор имеет самые смутные представления. Таким образом, различные страны деляться на такие, где очень много сердечной любви к простому народу, и такие, где законы сильнее, чем сердечная привязанность к простым людям.
А вот подходящий анекдот по поводу сердечной любви к простому народу. В больницу привозят простого пенсионера, нуждающегося в срочной пересадке сердца. Хирург говорит ему: " Вы можете выбрать одно сердце из трёх. Есть сердце молодого атлета, погибшего в автомобильной катастрофе с любимой невестой, есть сердце бизнесмена 35 лет, разбившегося на своём самолёте вместе с любовницей, и есть сердце холостого юриста с тридцатилетним стажем работы." Больной говорит, что предпочитает сердце юриста. После успешно проведённой операции врач спрашивает пенсионера: "Скажите, почему вы выбрали именно этот вариант?" Пенсионер отвечает, что он предпочёл получить сердце, которое никогда не работало. Этот клинический случай свидетельствует о том, что в некоторых странах людям важно, чтобы мотор хорошо работал, а как он будет покрашен, вовсе не важно.
В тех странах, где очень много сердечной любви к народу, почему-то очень много и оппозиционеров: скрытых (если их давят, как мух, и отправляют строить Беломор-канал) и явных (если кругом так много врагов, у которых деньги лежат и дома закуплены дорогие, что всех оппозиционеров посадить не удаётся. Только нескольких, чтобы испугать остальных). Можно, конечно, поднять на борьбу с оппозиционерами "наших" людей, для которых любовь и забота с самого что ни на есть верха - разновидность гемоглобина, без которого, как известно, кислород в организм не поступает, и наступает тоска и омертвление. Это часто не помогает и оппозиционеров становится всё больше и больше.
Оппозиционеры бывают в основном двух типов: легко воспламеняющиеся и занудные. Последние постоянно далдонят об организации законной власти, о Конституции, о необходимости конкретизировать всё, что попадёт под руку, начиная с Уголовного Кодекса и кончая правилами таможенного контроля. Народу, бабушки и дедушки которого выросли на жирном навозе всеобъемлющей любви Партии и Правительства, такие нудные законники часто просто до лампочки. На оппозицию легко воспламеняющуюся они обращают больше внимания, она им ближе к сердцу. Легко воспламеняющаяся оппозиция много тратит усилий в поисках того, чем можно по-настоящему воспламениться, чтобы всё выглядело не по-нарошке. Одни воспламеняются от одной мысли, что, победив, посадят на поезд всех таджиков, узбеков и прочих некоренных хачиков, другие - от идеи собрать пролетариев (т.е. голоштанников) всех стран и объединять их в борьбе за светлое послезавтра, третьи, как национал-большевики, обещают поднять крупный хиппиш и всем разом повысить уровень адреналина и т.п.
Понятно, что сразу от всего на свете воспламеняться невозможно, поскольку это наверняка прямой путь в психбольницу. По этой причине такие оппозиционеры воспламеняются чем-то одним и, хотят того, или нет, дробят народ на мелкие фракции. Одни вместе с оппозиционерами воспламеняются одним, другие - другим, а третьи ни тех, ни других не понимают и не воспринимают, как в известном анекдоте, когда в камеру с уголовниками приводят нового заключённого, который молчит и смотрит на всех свысока. Сокамерники пытаются выяснить по какой статье он сидит. Наконец новенький не выдерживает и высокомерно заявляет: " Я - политический!" Сокамерники говорят: " Не ври, здесь сидят только уголовники. А что ты какое сделал?" "Пионера изнасиловал" - отвечает новый постоялец.
Занудные оппозиционеры тоже неоднородны по структуре. Одни только и делают, что говорят о парламенте, который и есть место для дискуссий, о Конституции и прочих мало понятных простому народу вещах. При этом они берут примеры из жизни демократических стран, начиная с Англии и кончая Индией, но народ только-только начал ездить в анталью и другие египты, а раньше он в основном ездил по разбитым дорогам к бабушке в деревню. Поэтому простой народ не в состоянии сильно сосредоточиться на том, что плохо понимает и никогда руками не щупал. Другое дело светлое коммунистическое завтра, которое сияло повсеместно, даже в туалете, поскольку раньше туалетной бумаги не было, а, читая в задумчивости тексты из обрывков газет, подготовленных к употреблению, можно было немало узнать о том, как будет хорошо, когда каждый, наконец, будет получать по потребностям.
Другие занудные оппозиционеры меньше говорят, а больше делают. Они разжёвывают для простых людей основные законы экономики, принципы организации правового общества и прочие высокие материи. Часто простой народ начинает их слушать, но не всегда всё понимает и задаёт вопросы. Тогда такие оппозиционеры начинают упрощать свой лексикон, говорить простым, понятным народу слогом, и постепенно вынужденно деградируют, как в том анекдоте, когда в интернат для недоразвитых детей приезжает комиссия из Москвы. Комиссия останавливает в коридоре мальчика и спрашивает, как его зовут. Он отвечает: "М-м-м-ууу". Останавливают девочку и задают тот же вопрос. Она отвечает: "Б-б-б-ууу". Комиссия говорит директору, что дети остановились в своём развитии, совершенно не способны общаться с людьми, и, если директор к следующему приезду комиссии не предпримет решительных мер, то его незамедлительно уволят. Через год комиссия приезжает вновь, и по дороге к директорскому кабинету останавливает мальчика.
- Мальчик, как тебя зовут?
- Ваня!
- А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
- Академиком!
Останавливают девочку и спрашивают:
- Девочка, как тебя зовут?
- Таня!
- Кем ты мечтаешь стать, когда станешь большой?
- Астронавткой!
Комиссия под сильным впечатлением от увиденного, входит в кабинет директора:
- Товарищ директор, поздравляем вас с огромным производственным успехом! Как вам удалось за такой короткий срок сделать так много?!
Директор отвечает:
- М-м-м-ууу, б-б-б-ууу.
Короче говоря, с оппозицией всё же есть большие проблемы. По свидетельству "Литературной газеты" в своё время в Одессе была обнаружена такая реклама: " Для того, чтоб дух моральный и физический сберечь, пейте соков натуральных, расправляя грудь и плечь!" Но дело в том, что эта реклама оказалась чистым обманом, поскольку соков натуральных уже давно появилось, а моральный дух оппозиции скорее не подымается, а падает, поскольку оппозицию сейчас слушает в основном ОМОН. ОМОН - это тот же простой народ, которому сделали пересадку мозга и научили ногами и руками любить тех, кому, видите ли, не очень нравится любовь партии и правительства. Словом, положение вроде бы безвыходное. Народ раздроблен, живёт своими проблемами, а надежд на то, что когда кушать будет нечего, все единодушно перейдут на правый руль, очень мало. Скорее всего народ начнёт питаться картошкой с гарниром из новых мифов и просить руководителей о большой и светлой любви. Так что же делать?
Я думаю, что одним из наиболее рациональных выходов из положения является организация ПГХ (Партии Гомерического Хохота). На всенародных собраниях и митингах ПГХ можно в громкоговоритель рассказывать по очереди анекдоты. Пока одни никак не перестанут хохотать над тупым анекдотом, другие начинают хохотать над анекдотом с тонким интеллектуальным подтекстом. Вторые ещё тихо подхихикивают в то время, как первые вновь начинают громко хохотать. Таким образом люди с разным уровнем образования, научные работники, артисты, простые рабочие и крестьяне, начнут объединяться, жадно выискивать в газетах и интернете объявления об очередном митинге ПГХ, начнут пересказывать анекдоты друзьям и знакомым, и в процессе пересказа обязательно задумаются над подтекстом, имеющим прямое отношение к окружающей их действительности. Они поймут, Партия Гомерического Хохота просто заботится о разбивке одного большого анекдота, в котором они давно живут, в набор мелких фрагментов для того, чтобы проще было понять целое. Когда человек видит книгу, он же не знает, о чём она повествует. Когда же он читает слово за словом, фразу за фразой, то, захлопнув последнюю страницу книги, он может сказать о чём эта книга.
Но вы спросите: "А что ОМОН?" А ОМОН будет гомерически хохотать вместе со всеми и постепенно деградирует. Согласитесь, что с улыбкой на устах совсем непросто избивать прохожих ногами.
Ну а если вдруг нефть начинает дорожать и какие-то молекулы этой нефти начинают капать народу в карман, то простой народ тем более не торопится начать думать, поскольку занят навёрстыванием недоданного и недоеденного за многие годы. Пьёт себе пиво, сколько влезет, говорит, не отрываясь, по мобильному телефону, а вместо газеты "Правда", которую читал очень редко или делал вид, что читал, теперь не выключает телевизор и спокойно уходит спать, облепленный банными листьями типа Михаила Леонтьева или Проханова, Евровидением, передачами, в которых объясняют народу, что эффективные менеджеры не могли их сытно кормить потому, что все свои силы тратили на поднимание с колен мамки-Родины. Любовь к простому народу часто так изнашивает сердце Вождя, он начинает выражать любовь только к себе, а не к тем, кого нужно любить по установленному и утверждённому сценарию, и тогда такого Вождя приходится стрелять или травить. Бывает так, что Вождю дают возможность продолжать выражать любовь к себе, а не к народу, щелкать перед телевизором вставными челюстями, говорить "сиськи-масиськи", пишут за него книги про Малую Землю и т.п. Это. конечно, от лени и от страха, что может не получиться, как планировалось. Тогда ведь последнюю пыжиковую шапку отберут и в тюрьму посадят. Но чаще всё же Вождей стреляют или травят, как в прямом, так и в переносном смысле. Это намного проще и эффективнее.
Есть и такие страны, где любовь к народу - занятие факультативное, вроде хоби, а на собраниях избирателей будущие руководители в основном говорят не о любви к простому народу, а о своих планах по улучшению жизни вообще, по усовершенствованию законов, как для простого, так и для совсем непростого народа. В таких странах жить не очень интересно, поскольку у них на уме только закон и ничего больше. Интересно, что в таких странах большинство людей просит своих руководителей не тратить большие силы на любовь к простому народу, а дать им возможность любить себя, свою работу, свою семью, свой дом. Но самое интересное, что такие не падкие на любовь люди часто начинают почему-то очень сильно любить свою Родину, хотя им никто не вдувает любовь через соломинку. О том, как это происходит, наука до сих пор имеет самые смутные представления. Таким образом, различные страны деляться на такие, где очень много сердечной любви к простому народу, и такие, где законы сильнее, чем сердечная привязанность к простым людям.
А вот подходящий анекдот по поводу сердечной любви к простому народу. В больницу привозят простого пенсионера, нуждающегося в срочной пересадке сердца. Хирург говорит ему: " Вы можете выбрать одно сердце из трёх. Есть сердце молодого атлета, погибшего в автомобильной катастрофе с любимой невестой, есть сердце бизнесмена 35 лет, разбившегося на своём самолёте вместе с любовницей, и есть сердце холостого юриста с тридцатилетним стажем работы." Больной говорит, что предпочитает сердце юриста. После успешно проведённой операции врач спрашивает пенсионера: "Скажите, почему вы выбрали именно этот вариант?" Пенсионер отвечает, что он предпочёл получить сердце, которое никогда не работало. Этот клинический случай свидетельствует о том, что в некоторых странах людям важно, чтобы мотор хорошо работал, а как он будет покрашен, вовсе не важно.
В тех странах, где очень много сердечной любви к народу, почему-то очень много и оппозиционеров: скрытых (если их давят, как мух, и отправляют строить Беломор-канал) и явных (если кругом так много врагов, у которых деньги лежат и дома закуплены дорогие, что всех оппозиционеров посадить не удаётся. Только нескольких, чтобы испугать остальных). Можно, конечно, поднять на борьбу с оппозиционерами "наших" людей, для которых любовь и забота с самого что ни на есть верха - разновидность гемоглобина, без которого, как известно, кислород в организм не поступает, и наступает тоска и омертвление. Это часто не помогает и оппозиционеров становится всё больше и больше.
Оппозиционеры бывают в основном двух типов: легко воспламеняющиеся и занудные. Последние постоянно далдонят об организации законной власти, о Конституции, о необходимости конкретизировать всё, что попадёт под руку, начиная с Уголовного Кодекса и кончая правилами таможенного контроля. Народу, бабушки и дедушки которого выросли на жирном навозе всеобъемлющей любви Партии и Правительства, такие нудные законники часто просто до лампочки. На оппозицию легко воспламеняющуюся они обращают больше внимания, она им ближе к сердцу. Легко воспламеняющаяся оппозиция много тратит усилий в поисках того, чем можно по-настоящему воспламениться, чтобы всё выглядело не по-нарошке. Одни воспламеняются от одной мысли, что, победив, посадят на поезд всех таджиков, узбеков и прочих некоренных хачиков, другие - от идеи собрать пролетариев (т.е. голоштанников) всех стран и объединять их в борьбе за светлое послезавтра, третьи, как национал-большевики, обещают поднять крупный хиппиш и всем разом повысить уровень адреналина и т.п.
Понятно, что сразу от всего на свете воспламеняться невозможно, поскольку это наверняка прямой путь в психбольницу. По этой причине такие оппозиционеры воспламеняются чем-то одним и, хотят того, или нет, дробят народ на мелкие фракции. Одни вместе с оппозиционерами воспламеняются одним, другие - другим, а третьи ни тех, ни других не понимают и не воспринимают, как в известном анекдоте, когда в камеру с уголовниками приводят нового заключённого, который молчит и смотрит на всех свысока. Сокамерники пытаются выяснить по какой статье он сидит. Наконец новенький не выдерживает и высокомерно заявляет: " Я - политический!" Сокамерники говорят: " Не ври, здесь сидят только уголовники. А что ты какое сделал?" "Пионера изнасиловал" - отвечает новый постоялец.
Занудные оппозиционеры тоже неоднородны по структуре. Одни только и делают, что говорят о парламенте, который и есть место для дискуссий, о Конституции и прочих мало понятных простому народу вещах. При этом они берут примеры из жизни демократических стран, начиная с Англии и кончая Индией, но народ только-только начал ездить в анталью и другие египты, а раньше он в основном ездил по разбитым дорогам к бабушке в деревню. Поэтому простой народ не в состоянии сильно сосредоточиться на том, что плохо понимает и никогда руками не щупал. Другое дело светлое коммунистическое завтра, которое сияло повсеместно, даже в туалете, поскольку раньше туалетной бумаги не было, а, читая в задумчивости тексты из обрывков газет, подготовленных к употреблению, можно было немало узнать о том, как будет хорошо, когда каждый, наконец, будет получать по потребностям.
Другие занудные оппозиционеры меньше говорят, а больше делают. Они разжёвывают для простых людей основные законы экономики, принципы организации правового общества и прочие высокие материи. Часто простой народ начинает их слушать, но не всегда всё понимает и задаёт вопросы. Тогда такие оппозиционеры начинают упрощать свой лексикон, говорить простым, понятным народу слогом, и постепенно вынужденно деградируют, как в том анекдоте, когда в интернат для недоразвитых детей приезжает комиссия из Москвы. Комиссия останавливает в коридоре мальчика и спрашивает, как его зовут. Он отвечает: "М-м-м-ууу". Останавливают девочку и задают тот же вопрос. Она отвечает: "Б-б-б-ууу". Комиссия говорит директору, что дети остановились в своём развитии, совершенно не способны общаться с людьми, и, если директор к следующему приезду комиссии не предпримет решительных мер, то его незамедлительно уволят. Через год комиссия приезжает вновь, и по дороге к директорскому кабинету останавливает мальчика.
- Мальчик, как тебя зовут?
- Ваня!
- А кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
- Академиком!
Останавливают девочку и спрашивают:
- Девочка, как тебя зовут?
- Таня!
- Кем ты мечтаешь стать, когда станешь большой?
- Астронавткой!
Комиссия под сильным впечатлением от увиденного, входит в кабинет директора:
- Товарищ директор, поздравляем вас с огромным производственным успехом! Как вам удалось за такой короткий срок сделать так много?!
Директор отвечает:
- М-м-м-ууу, б-б-б-ууу.
Короче говоря, с оппозицией всё же есть большие проблемы. По свидетельству "Литературной газеты" в своё время в Одессе была обнаружена такая реклама: " Для того, чтоб дух моральный и физический сберечь, пейте соков натуральных, расправляя грудь и плечь!" Но дело в том, что эта реклама оказалась чистым обманом, поскольку соков натуральных уже давно появилось, а моральный дух оппозиции скорее не подымается, а падает, поскольку оппозицию сейчас слушает в основном ОМОН. ОМОН - это тот же простой народ, которому сделали пересадку мозга и научили ногами и руками любить тех, кому, видите ли, не очень нравится любовь партии и правительства. Словом, положение вроде бы безвыходное. Народ раздроблен, живёт своими проблемами, а надежд на то, что когда кушать будет нечего, все единодушно перейдут на правый руль, очень мало. Скорее всего народ начнёт питаться картошкой с гарниром из новых мифов и просить руководителей о большой и светлой любви. Так что же делать?
Я думаю, что одним из наиболее рациональных выходов из положения является организация ПГХ (Партии Гомерического Хохота). На всенародных собраниях и митингах ПГХ можно в громкоговоритель рассказывать по очереди анекдоты. Пока одни никак не перестанут хохотать над тупым анекдотом, другие начинают хохотать над анекдотом с тонким интеллектуальным подтекстом. Вторые ещё тихо подхихикивают в то время, как первые вновь начинают громко хохотать. Таким образом люди с разным уровнем образования, научные работники, артисты, простые рабочие и крестьяне, начнут объединяться, жадно выискивать в газетах и интернете объявления об очередном митинге ПГХ, начнут пересказывать анекдоты друзьям и знакомым, и в процессе пересказа обязательно задумаются над подтекстом, имеющим прямое отношение к окружающей их действительности. Они поймут, Партия Гомерического Хохота просто заботится о разбивке одного большого анекдота, в котором они давно живут, в набор мелких фрагментов для того, чтобы проще было понять целое. Когда человек видит книгу, он же не знает, о чём она повествует. Когда же он читает слово за словом, фразу за фразой, то, захлопнув последнюю страницу книги, он может сказать о чём эта книга.
Но вы спросите: "А что ОМОН?" А ОМОН будет гомерически хохотать вместе со всеми и постепенно деградирует. Согласитесь, что с улыбкой на устах совсем непросто избивать прохожих ногами.
