Entry tags:
Живые мёртвые и мёртвые живые
Мой дядя - Семён Иосифович Пинкусов (Сёма среди всех, кто знал его) - работал часовым мастером в небольшой мастерской в центре Баку. Внешне он и габаритами, и манерами, и лицом был удивительно похож на ведущего Фокс Ньюс Билла О`Райли. Позднее я узнал, что он был одним из самых крупных или же самым крупным подпольным торговцем бриллиантами на Кавказе. Он был невероятно умён, точнее сказать, мудр, и за десятилетия этого безумно опасного бизнеса умудрился не иметь дела с властями.
В 14 лет он начал зарабатывать, чтобы кормить семью, в которой кроме него и трех братьев была сестра - моя мама. Он был самым старшим из них. Дядя Сёма мне рассказывал, что первый его бизнес заключался в том, что они с другом покупали кусок мыла, нарезали его на маленькие кусочки, заворачивали их в фольгу и продавали, как универсальное средство для выведения любых пятен. Они разработали систему, позволяющую им избежать ареста. Дело было в Херсоне. Дядя Сёма устанавливал у каменной стены треножник, на котором лежали тюбики "универсального средства", зубная щётка и плошка с водой. К стене был прислонён прибитый к палке кусок фанеры, на котором химическим карандашом большими буквами было написано: "От пятна никто не застрахован и не гарантирОван". Эту же формулу с указанным ударением Сёма непрерывно выкрикивал, чтобы привлечь клиентов. А ниже мелкими буквами было написано сочинённое друзьями четверостишие, которое я к сожалению забыл. Помню только первую строчку: "Пятно можно получить везде..." При приближении милиционера отработанными движеними юный дядя Сёма перебрасывал все аксессуары через стенку и его бизнес-партнёр удирал с ними проходными дворами. После первого удачного опыта дядя Сёма придумал множество других вариантов заработка и в итоге закончил свои поиски торговлей золотом и драгоценными камнями.
Я очень любил его при жизни, но после его смерти люблю его всё больше и больше. Очень часто его вспоминаю, и мне всегда хочется ему подражать. Я не могу в двух словах описать характер этого человека. Он невероятно хорошо разбирался в людях. Однажды по какому-то не помню поводу он дал мне три рубля. Для ученика начальных классов это были немалые деньги. Я от неожиданности жутко обиделся и сказал, что не нуждаюсь в деньгах. Потом мне часто стыдно было вспоминать этот эпизод. Сёма посмотрел на меня очень внимательно, глаза его слегка подобрели, он ничего не сказал, никаким образом не изменил ко мне своего отношения, но после этого никогда больше не предлагал мне денег. Сёма не изображал из себя нищего, но и не допускал показного шика. В его доме всегда были самые лучшие и дорогие продукты. Рядом с его домом находилась синагога и он передавал раввину пожертвования из рук в руки без афиширования своих пожертвований. Однажды в Ессентуках я шёл по парку со своей тёткой - женой Сёмы. Вдруг к нам подошёл толстенький пожилой дядька и, указывая на жемчужное ожерелье, висевшее на шее моей тётки, сказал: "Ви знаете, сколько стоит эта вещь на вашей шее?". Тётка сказала, что она таки да знает. Дядька извинился и долго смотрел нам в след. Подпольные коммерсанты Баку очень хорошо относились к Сёме. Всё это я знаю из мелких мелочей, на которые всю жизнь обращаю внимание в первую очередь.
Но главное, за что я уважал своего дядю, это было невероятно заботливое отношение ко всем родственникам, включая очень дальних, при полном пренебрежении и равнодушии к благодарности с их стороны. По моим личным впечатлениям и воспоминаниям в его поступках не было и тени желания сказать самому себе: "Какой же я всё-таки хороший человек!" Во всём, что он делал, не было ожидания обратной связи. Это была мудрость живущего человека. Ни за что не поверю в то, что при его мудрости он не понимал: всё, что он делает, обернётся против него после его смерти. Я - как уже говорил, неагрессивный атеист. Но никакой атеист, если он не законченный идиот, не может абстрагироваться от того, что дала человечеству религия с её стремлением к совершенствованию нравственных принципов в межчеловеческих отношениях, которые невозможно было бы оттачивать без провозглашения вечной жизни после того, как человек завершает свой бренный путь. О земной и послеземной жизни моего дяди я и хочу рассказать, и, думаю, что это поможет читателю сильно задуматься над тем, что не всегда доброе сеет доброе, но в этом заложен вызов духа живых мёртвых по отношению к духу мёртвых живых.
После того, как брат Сёмы, живший в Харькове, скончался, он постоянно до самой своей смерти помогал деньгами его сыну. Он помогал всем. Одним он дарил отрез на пальто или костюм, другим помогал деньгами и продуктами. Один из его братьев устраивал истерики, постоянно требуя от него денег или же крупно обижался по поводу того, что кому-то Сёма дал больше, чем ему. Сёма смотрел на него, как на мальчика, который писает в постель не по своей вине. Регулярно Сёма устраивал ужины или обеды и приглашал на них родственников. Очень часто он организовывал угощение для каждой семьи в отдельности. Я переехал в г.Новокуйбышевск в 63 году. С едой там было очень плохо. По талонам выдавали в месяц 300г масла, два кило макарон, килограмм сахара и 2 пачки чаю. Он узнал об этом от моей мамы. Помня, что я обиделся, когда он мне дал деньги, он прислал мне посылку. В большом ящике лежала жирная свинина, переложенная крупной солью. До этого мама приезжала ко мне на несколько дней, и все эти дни стоял мороз 30-35 градусов. Сёма прислал мне жирную свинину, чтобы я не мёрз. Я никогда в жизни не ел свинину и подарил её соседям. Но этот жест моего дяди я всегда помнил и буду помнить до самой смерти. Я не хочу говорить о детях и жене Сёмы. Может быть у них и были какие-либо проблемы, но во всяком случае точно, это не были проблемы материального обеспечения или внимания со стороны отца и мужа. У сына всегда были репетиторы, дочь никогда не сомневалась, что при всех её более, чем странных блужданиях по жизни, папа в любом случае её выручит.
После смерти Сёмы (у него была тяжёлая форма диабета) все близкие и дальние родственники (а их было немало) оказались в Израиле и США. Сёмин капитал обеспечил им безбедное существование до конца их дней с переходом к потомкам. Жена выехала в США, обвешанная бриллиантами, каждый из которых мог надолго обеспечить среднюю семью. Многие из племянников и потомков племянников так и не узнали, что Сёма сыграл огромную роль в их жизни. Мне приходилось общаться со многими из прямых и косвенных наследников, уже живя в Америке. За редчайшим исключением никто из близких и дальних родственников Сёмы, которому они были очень многим обязаны, не сказал о нём ни слова хорошего. Почти все говорили о нём с нескрываемой злобой. Помню телефонный разговор с его племянником - сыном брата жены. Этот человек был инвалидом и Сёма постоянно помогал этой семье всем, чем мог. Я хорошо помнил своего телефонного собеседника, которого в детстве называли Абуся (от Абрама). Помню этого мальчика, который приходил к Сёме с посиневшим от мороза носиком и Сёма заботливо подкладывал ему в тарелку холодец с хреном и фаршированную рыбу. Это мальчик вырос, выучился на зубного врача и ныне живёт в Филадельфии, не нуждаясь. Помню, что я присел, чтобы не упасть, услышав с какой злобой он говорил о своём дяде. Я мог бы писать и писать, не останавливаясь, но я вовсе не желаю сплетничать о своих ныне живых родственниках. Я пишу только для того, чтобы проиллюстрировать то, над чем мне самому пришлось крепко задуматься.
Сёма мешал окружавшим его людям быть добрыми, умными, заботливыми, креативными. Мешал "злобно", "нахально" и "безответственно". Такое не прощается никогда.
Мне глубоко плевать на то, насколько я лучше других. Мне важно знать, насколько я лучше себя. Когда мы с сестрой со слезами на глазах и с нежностью в голосе вспоминаем нашего дядю Сёму, я надеюсь, что, хотя в раю радость и удовольствия отпускают, не меряя, ему очень приятно видеть нас такими.
В 14 лет он начал зарабатывать, чтобы кормить семью, в которой кроме него и трех братьев была сестра - моя мама. Он был самым старшим из них. Дядя Сёма мне рассказывал, что первый его бизнес заключался в том, что они с другом покупали кусок мыла, нарезали его на маленькие кусочки, заворачивали их в фольгу и продавали, как универсальное средство для выведения любых пятен. Они разработали систему, позволяющую им избежать ареста. Дело было в Херсоне. Дядя Сёма устанавливал у каменной стены треножник, на котором лежали тюбики "универсального средства", зубная щётка и плошка с водой. К стене был прислонён прибитый к палке кусок фанеры, на котором химическим карандашом большими буквами было написано: "От пятна никто не застрахован и не гарантирОван". Эту же формулу с указанным ударением Сёма непрерывно выкрикивал, чтобы привлечь клиентов. А ниже мелкими буквами было написано сочинённое друзьями четверостишие, которое я к сожалению забыл. Помню только первую строчку: "Пятно можно получить везде..." При приближении милиционера отработанными движеними юный дядя Сёма перебрасывал все аксессуары через стенку и его бизнес-партнёр удирал с ними проходными дворами. После первого удачного опыта дядя Сёма придумал множество других вариантов заработка и в итоге закончил свои поиски торговлей золотом и драгоценными камнями.
Я очень любил его при жизни, но после его смерти люблю его всё больше и больше. Очень часто его вспоминаю, и мне всегда хочется ему подражать. Я не могу в двух словах описать характер этого человека. Он невероятно хорошо разбирался в людях. Однажды по какому-то не помню поводу он дал мне три рубля. Для ученика начальных классов это были немалые деньги. Я от неожиданности жутко обиделся и сказал, что не нуждаюсь в деньгах. Потом мне часто стыдно было вспоминать этот эпизод. Сёма посмотрел на меня очень внимательно, глаза его слегка подобрели, он ничего не сказал, никаким образом не изменил ко мне своего отношения, но после этого никогда больше не предлагал мне денег. Сёма не изображал из себя нищего, но и не допускал показного шика. В его доме всегда были самые лучшие и дорогие продукты. Рядом с его домом находилась синагога и он передавал раввину пожертвования из рук в руки без афиширования своих пожертвований. Однажды в Ессентуках я шёл по парку со своей тёткой - женой Сёмы. Вдруг к нам подошёл толстенький пожилой дядька и, указывая на жемчужное ожерелье, висевшее на шее моей тётки, сказал: "Ви знаете, сколько стоит эта вещь на вашей шее?". Тётка сказала, что она таки да знает. Дядька извинился и долго смотрел нам в след. Подпольные коммерсанты Баку очень хорошо относились к Сёме. Всё это я знаю из мелких мелочей, на которые всю жизнь обращаю внимание в первую очередь.
Но главное, за что я уважал своего дядю, это было невероятно заботливое отношение ко всем родственникам, включая очень дальних, при полном пренебрежении и равнодушии к благодарности с их стороны. По моим личным впечатлениям и воспоминаниям в его поступках не было и тени желания сказать самому себе: "Какой же я всё-таки хороший человек!" Во всём, что он делал, не было ожидания обратной связи. Это была мудрость живущего человека. Ни за что не поверю в то, что при его мудрости он не понимал: всё, что он делает, обернётся против него после его смерти. Я - как уже говорил, неагрессивный атеист. Но никакой атеист, если он не законченный идиот, не может абстрагироваться от того, что дала человечеству религия с её стремлением к совершенствованию нравственных принципов в межчеловеческих отношениях, которые невозможно было бы оттачивать без провозглашения вечной жизни после того, как человек завершает свой бренный путь. О земной и послеземной жизни моего дяди я и хочу рассказать, и, думаю, что это поможет читателю сильно задуматься над тем, что не всегда доброе сеет доброе, но в этом заложен вызов духа живых мёртвых по отношению к духу мёртвых живых.
После того, как брат Сёмы, живший в Харькове, скончался, он постоянно до самой своей смерти помогал деньгами его сыну. Он помогал всем. Одним он дарил отрез на пальто или костюм, другим помогал деньгами и продуктами. Один из его братьев устраивал истерики, постоянно требуя от него денег или же крупно обижался по поводу того, что кому-то Сёма дал больше, чем ему. Сёма смотрел на него, как на мальчика, который писает в постель не по своей вине. Регулярно Сёма устраивал ужины или обеды и приглашал на них родственников. Очень часто он организовывал угощение для каждой семьи в отдельности. Я переехал в г.Новокуйбышевск в 63 году. С едой там было очень плохо. По талонам выдавали в месяц 300г масла, два кило макарон, килограмм сахара и 2 пачки чаю. Он узнал об этом от моей мамы. Помня, что я обиделся, когда он мне дал деньги, он прислал мне посылку. В большом ящике лежала жирная свинина, переложенная крупной солью. До этого мама приезжала ко мне на несколько дней, и все эти дни стоял мороз 30-35 градусов. Сёма прислал мне жирную свинину, чтобы я не мёрз. Я никогда в жизни не ел свинину и подарил её соседям. Но этот жест моего дяди я всегда помнил и буду помнить до самой смерти. Я не хочу говорить о детях и жене Сёмы. Может быть у них и были какие-либо проблемы, но во всяком случае точно, это не были проблемы материального обеспечения или внимания со стороны отца и мужа. У сына всегда были репетиторы, дочь никогда не сомневалась, что при всех её более, чем странных блужданиях по жизни, папа в любом случае её выручит.
После смерти Сёмы (у него была тяжёлая форма диабета) все близкие и дальние родственники (а их было немало) оказались в Израиле и США. Сёмин капитал обеспечил им безбедное существование до конца их дней с переходом к потомкам. Жена выехала в США, обвешанная бриллиантами, каждый из которых мог надолго обеспечить среднюю семью. Многие из племянников и потомков племянников так и не узнали, что Сёма сыграл огромную роль в их жизни. Мне приходилось общаться со многими из прямых и косвенных наследников, уже живя в Америке. За редчайшим исключением никто из близких и дальних родственников Сёмы, которому они были очень многим обязаны, не сказал о нём ни слова хорошего. Почти все говорили о нём с нескрываемой злобой. Помню телефонный разговор с его племянником - сыном брата жены. Этот человек был инвалидом и Сёма постоянно помогал этой семье всем, чем мог. Я хорошо помнил своего телефонного собеседника, которого в детстве называли Абуся (от Абрама). Помню этого мальчика, который приходил к Сёме с посиневшим от мороза носиком и Сёма заботливо подкладывал ему в тарелку холодец с хреном и фаршированную рыбу. Это мальчик вырос, выучился на зубного врача и ныне живёт в Филадельфии, не нуждаясь. Помню, что я присел, чтобы не упасть, услышав с какой злобой он говорил о своём дяде. Я мог бы писать и писать, не останавливаясь, но я вовсе не желаю сплетничать о своих ныне живых родственниках. Я пишу только для того, чтобы проиллюстрировать то, над чем мне самому пришлось крепко задуматься.
Сёма мешал окружавшим его людям быть добрыми, умными, заботливыми, креативными. Мешал "злобно", "нахально" и "безответственно". Такое не прощается никогда.
Мне глубоко плевать на то, насколько я лучше других. Мне важно знать, насколько я лучше себя. Когда мы с сестрой со слезами на глазах и с нежностью в голосе вспоминаем нашего дядю Сёму, я надеюсь, что, хотя в раю радость и удовольствия отпускают, не меряя, ему очень приятно видеть нас такими.

no subject
no subject
no subject
no subject
Спасибо!
Re: Спасибо!
no subject
Звучит неожиданно, но к своим пятидесяти я понял, это имеет смысл.
Я любил своего 20-летнего племянника Ивана, стройного, симпатичного, но скользкого и пустоватого парня, старался помочь ему, чем мог: советом, делом, деньгами. Он брал и пропадал надолго, появляясь в моём доме только при нужде. Год назад он взял мою машину, хорошо выпил и разбился насмерть. Это был тяжелейший удар по нашей семье, от которого мы не оправились до сих пор. Но брат мой (отец Ивана) и наша мама обвинили меня в его гибели. С тех пор мы видимся редко: им явно больно (неприятно) меня видеть.
Что с этим делать, я не знаю. Добро не всегда добро?
И я не знаю, насколько и чем я лучше других, но нести людям добро (для самокомпенсации?) больше не тороплюсь.
no subject
no subject
Её слёзы и нервные приступы (на почве этой грязной травли) дают мне силы всё выдержать, хотя кошмар этот продолжается уже 15 месяцев.
Извините за жалобы и спасибо Вам, Леонид, за Ваш чудесный рассказ "с моралью":)
no subject
И это великое счастье для Вас и для Ваших близких и окружающих и для Вашего дяди,о котором Вы сумели тепло рассказать.
Светлая память светлому щедрому человеку....
no subject
no subject
no subject
no subject
(Anonymous) 2009-10-19 08:40 pm (UTC)(link)no subject
no subject
no subject
В последние годы неоднократно повторялась одна и та же ситуация - помогаешь людям, а потом, когда в свою очередь ты просишь у них о чем-то, не получаешь ничего. Бывает и так - люди тебе благодарны, обещают тут же что-то сделать (причем ты их об этом не просишь), и пропадают. Иногда надолго, иногда нет, иногда навсегда.
Я не знаю, зачем люди делают добро; полагаю, есть у нас такая внутренняя потребность. Вряд ли потому, что мы ждем воздаяния от людей, которым как-то помогали, добро редко возвращается "напрямую", чаще через совсем других людей или вообще другими путями.
Не могу говорить о других, но я, делая что-то для других, не ожидаю благодарности или чего-либо "взамен", но равнодушие или негатив в ответ (или ситуации, когда эти люди что-то хотели сделать для тебя, но дальше слов об этом дело не пошло) продолжают вызывать у меня дискомфорт.
Моя вторая жена, умная женщина, не чуждая понятий буддизма, относится к подобному очень спокойно и такие ситуации "раскладывает по полочкам" для меня в двух словах, не обижаясь и не обижая людей. Я так не умею, я почему-то всегда надеюсь, что люди будут проявлять свои хорошие качества, отношусь к людям априори очень хорошо, и только достаточно большие усилия с их стороны заставляют меня поменять свое мнение. До сих пор сохранил детскую наивность ? :)
Извините, что "разродился" столь длинным комментом, вряд ли соберусь написать в своем жж.
no subject
no subject
Вы достаточно точно сформулировали то, о чем говорит моя жена. Она не употребляет слово "прах", она говорит о людях, но в итоге все сводится к природе человека. Вы правы.
no subject
no subject
no subject
http://andreipertski.livejournal.com/172970.html
no subject
no subject
«Если кто-то сделал тебе хорошее искренне или из корысти - не важно - и ты забыл об этом, считай, что ты обокрал своего благодетеля и предал себя. Если к тому времени этот человек уже был мёртв, считай, что ты обокрал мёртвого».
no subject
Жаль, что о людях, мудро живущих по такому принципу, те, кому они помогают, в лучшем случае забывают. В худшем их считают недалекими, неприспособленными "к современной жизни" или злобными монстрами, "мешающими жить" :(((
Меня принципу творить добро без оглядки на своем примере учит супруг (если можно обозначить так принцип, и ему научить). Общее мнение даже самых близких людей о нем, мне, увы, известно. :(((
И это грустно. Это иллюстрирует человеческую природу не самым лучшим образом. Потому что те, кто решил жить так, как Ваш дядя, или мой муж, делая добро и не ожидая благодарности, делают его по очень простой причине: они с детства много страдали, много видели в жизни и, по мудрости своей, не хотели и не хотят умножать число плохого в жизни, хотят его как-то уменьшить...
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
там куйбышев был ещё резче, чем в самом куйбышеве.
здесь вокруг есть довольно много народу, знакомых оттуда.
no subject
no subject
шофёр вас не обманул. это, коль уж мы взялись работать словами, наывается как-то по другому.
если бы он поступил иначе - это была бы чисто добрая воля с его стороны, - насколько я знаю культуру (в культурологическом смысле) нашего региона, - а с чего ему добрую волю проявлять кавказскому, т.е. чужому (важно - чужой!) богачу.
если бы я у кого-нибудь из тех, кто был вокруг нас, увидел бы такой шкаф, я бы в свои 10 лет нашёл бы (помню!) только одно объяснение - трофейный, и наверное генералом был не меньше, что смог привести такую огромеую штуковину.
да ещё и квартира поди (:)) была отдельная!
так-то вот :)
no subject
no subject
я не смеюсь и не вижу ничего смешного.
щас я знаю, чего такое "богач" в понимании той нашей культуры.
я где-то здесь говорил, как уже в куйбышеве в начале 70-х мама с бабушкой никак не могли выпроводить пьяного соседа (нас с отцом дома не было), который пришёл объяснять, что евреи богатые и у них у всех есть машины. он ждал, что тётьки начнут оправдываться. но бабушка заявила типа да! есть машина! и мама открыла дверь ванной и показала стиральную, круглая такая с ручными валиками (не забуду!).
мужик от изумления ушёл.
no subject
no subject
думаю, что отца его вы должны были знать.
no subject
no subject
вы правы.
вы и про чикаго и про новокуйбышевск - одними и теми же словами правы.
no subject
по вашему - подонок, ради бога...
а я вот, например, делаю массаж и не беру вперёд, потому что считаю, что если мой массаж не нравится - не плати, а уж если мне деньги в карман попали - хуиньки я их назад отдам.
так вот - почти все мои клиенты меня по этой причине считают юродивым, ради бога...
если тот шофёр другого способа жить не знает, подонок ли он? подонок ли каннибал, съедающий печень побеждённого, чтобы получить всю его силу? ох-х! не знаю, не знаю.
хорошо вам! - вы знаете.
no subject
no subject
есть вопрос.
можно ли обмануть не оказавшего доверие, а оказавшего недоверие?
видимо, можно, но это уже профессия.
а как вы считаете?
no subject
no subject
no subject
Обиду отличает от просто огорчения то, что обиженный считает свою фрустрацию причиненной ему обидчиком (или обидчиками), как бы направленным на него действием (неважно, сознательным или бессознательным) или отсутствием ожидаемого действия. Можно сказать, что обиженный человек «читает» поведение своего партнера (партнеров) как направленную на него коммуникацию, на микро-уровне не соответствующую тем представлениям об отношениях, которые обиженный считает установленными на мезо- и/или макро-уровнях
такое «прочтение» ситуации возможно постольку, поскольку в культуре есть такое представление, такой «шаблон»: обижаться детей учат, так же как учат говорить, вести себя за столом, играть в берновские игры и пр. Соответственно, такие представления «вменены» и партнеру обиженного, так что он легко может почувствовать себя обидчиком (или, наоборот, вести себя осторожно, опасаясь стать обидчиком). С другой стороны, реальный партнер может НЕ ОСОЗНАВАТЬ «обидность» своего поведения (или даже не знать, что его «НАЗНАЧИЛИ» партнером)
no subject
no subject
no subject
я не про русских.