![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
Что такое жизнь и как она возникла? 3-10. К вопросу об усвоении родного языка. Часть I
3-10. К вопросу об усвоении родного языка. Часть I
Полный текст книги
Язык - это самая типичная и одновременно самая уникальная из всех самоорганизующихся систем, обладающая важнейшей особенностью: эволюционной динамикой. Такая динамика открывает большие преимущества в виде возможности понять мотивационные стимулы развития языка. Но чаще всего, к сожалению, в первую очередь проявляют себя недостатки интерпретации, выражающиеся в том, что доступные изучению закономерности узкого, ограниченного участка эволюционного пути пытаются без достаточных оснований использовать для экстраполяций в далёкое прошлое, неизведанное и недоступное экспериментальному исследованию. Эволюционирующее самоорганизующееся целое может развиваться по пути дивергенции, конвергенции и деградации. Поскольку субьектом варьирования языка являются люди, то нюансы эволюции языка определяются в основном прошлым и настоящим его носителей, и в не столь большой степени - структурно-функциональными особенностями языка. Но есть одна проблема, без понимания которой бесполезно говорить о зарождении и эволиции языка(ов). Это - проблема усвоения родного языка.
Лингвистика является очень сложным полем деятельности для человеческого интеллекта. В подавляющем большинстве других областей науки исследователю не предъявляются жёсткие требования к обязательному наличию врождёных талантов. Ни в одной из областей науки не требуется иметь абсолютный слух, хорошо подражать любым звукам, иметь феноменальную память... Подавляющее же большинство лингвистов - прирождённые таланты. Они способны при необходимости воспроизводить щёлкающие звуки - кликсы, многотональные нюансы вьетнамского и китайского языков и другие дифисоны. Но даже эти люди, обычно обладающие божьим даром, не могут выйти за пределы возможного и представить себе, на каком языке говорили люди 10-20 тысяч лет тому назад. Лишь начиная с определенного периода человеческой истории, слова удалось запечатлевать на глинянных и восковых табличках, папирусе, пергаменте, бумаге и т.п. А то, что не было запечатлено, без следов пропало для воспроизведения.
Вопрос о происхождении языков является одной из главных нерешённых проблем современной науки. Многовековой интерес к этой теме проявлялся в трёх направлениях: концепция божьего дара (язык является даром Божьим), концепция моногенеза (все языки произошли от одного праязыка) и концепция полигенеза (существовало несколько независимых очагов возникновения языков). Иудеи и христиане считают, что язык был создан под руководством Бога. Коран говорит, что Адам был сотворён Аллахом из праха и "звучащей глины". Вдохнув в Адама жизнь, Аллах "научил его именам всех вещей и этим возвысил его над ангелами" (2:29). Так что формально существуют две разновидности моногенетической концепции: божественная (если, конечно, Бог одновременно с праязыком не придумал также и лингвистику) и научная.
То, что нарисовали в своём воображении классики религиозного мифотворчества и поднесли апологетам религии для заучивания, но не аналитического осмысления, обсуждению не подлежит. Для тех же, кто отказывается слепо верить в то, что на первый взгляд выглядит недоказуемым, открывается возможность испытать свои умственные способности в настоящем деле. Известно, что в 1866 году Французская академия запретила принимать к рассмотрению работы, посвящённые происхождению языка. Тогдашние французские академики пришли к выводу, что любые изыскания в этой области - пустая трата времени и ресурсов, поскольку о происхождении языка человечество никогда ничего не узнает. За прошедшее время лингвистика обогатилась большим количеством новых методов, множество пограничных областей науки вошли в тесный контакт с лингвистикой, взяв на себя решение ряда её проблем, однако в вопросе о происхождении языка(ов) до сих пор, как и в те давние времена, большого прогресса не наблюдается.
Среди людей науки имеется две крайние категории исследователей. Одни из них способны на упорную, тончайшую ювелирную работу, результаты которой раскрываются всё более ярко по мере рассмотрения всё более мелких деталей их творческой активности. Другие же - мастера общего видения проблемы: чем больше расстояние, с которого рассматриваются результаты их деятельности, тем чётче обозреваются общие контуры их фундаментального видения проблемы. Назовём для краткости первых из них "ювелирами", а вторых - "импрессионистами". Для проблемы происхождения языка сегодня потребность в "импрессионистах" особенно актуальна.
Самым великим из всех "ювелиров" языкознания считается индус Панини, живший на севере Индии приблизительно в V веке до н.э. Он составил первую грамматику санскрита, сформулировал около четырёх тысяч сутр, в мельчайших деталях описывающих фонетику, морфологию и синтаксис языка с использованием таких понятий, как фонема, морфема, корень, суффикс, части речи. Древние индусы считали, что Панини руководило божественное вдохновение. В современном языкознании даже существует область знания под названием "паниниведение". Что же касается "импрессионистов" то самого великого среди них сегодня назвать невозможно: на расстоянии взгляд на лингвистику упирается в густой, непроницаемый туман неизвестности. Но, как мне кажется, существуют некоторые надежды на раскрытие тайн происхождения языка, основанные на ограничении творческих фантазий, налагаемых на языкознание статусом языка, как самоорганизующейся системы. А то, что язык является именно самоорганизовавшейся системой, эволюционировавшей в отсутствии каких-либо центров управления, оспорить невозможно. Если, конечно, не предположить, что людей научил говорить Бог или какой-то гений придумал праязык и научил ему наших предков.
Несколько лет назад в популярной лекции по лингвистике академик А.А.Зализняк высказался в том духе, что существует тенденция у всякого рода дилетантов и неофитов имитировать серьёзную лингвистическую науку: "К большому сожалению, я должен вам сказать совершенно откровенно, что большинство этих писаний представляет собой личные фантазии авторов, а к науке лингвистике отношения не имеет — увы! Больше того, как раз популярность приобретают вот такие дешевые сочинения, которые изображают всё это дело как очень легкое: подумал немножко и догадался, ничего изучать особенно глубоко не надо. Это многим нравится. И по телевидению иной раз такое увидишь — я сам наблюдал несколько таких сеансов в недавнее время, когда подобного рода совершеннейшая чепуха с точки зрения лингвистической науки преподносится так, как если бы это действительно были какие-то серьезные соображения".
Здесь можно было бы, конечно, привести немало фактов, свидетельствующих о противоречии между широко известной практикой и приведённым выше высказыванием. Вот всего лишь один и далеко не единственный пример: Георг Фридрих Гротефенд за несколько недель на спор впервые в лингвистике продемонстрировал возможность дешифровки древнеперсидской клинописи, будучи дилетантом в этой области. Впервые изображения странных надписей появились в книге итальянского путешественника Пьетро делла Бале, побывавшего на Ближнем Востоке в самом начале XVII века. С тех пор о клинопись бились лбами в течение полутора столетия без малейших результатов лучшие представители науки "лингвистика". Философия языка, теоретическая и прикладная лингвистики способны к многостороннему развитию, не испытывая облигатной потребности в знании того, как язык возник. Как это не странно, но ключевой вопрос лингвистики по молчаливому соглашению учёных давно отодвинут на периферию научных интересов как нечто, сильно замешанное на безосновательном фантазировании.
Обычно познавательный процесс начинается с анализа и заканчивается синтезом. Лингвистика же по большому счёту начинала с синтеза и затем сосредоточилась на анализе. При наличии огромного разнообразия доступных методов исследования, начиная от корпусной лингвистики и кончая детальным и всё более доступным анализом генома у носителей различных языковых форм, можно с известной долей допустимости значительно придвинуться к субъективно желаемой идеальной цели исследования. И в конечном итоге может вдруг оказаться, что межъязыковое сходство, являющееся объектом исследования многих специалистов, - действительно реальный факт, но природа этого сходства заключается вовсе не в моногенетическом происхождении языков, а в весьма тривиальном факте того, что на исследуемых языках изъясняются не различные животные, а один и тот же вид - Homo sapiens - и мозг у всех представителей этого вида устроен в среднем одинаково. Многие результаты в области таксономии языков не отражают реальность, а всего лишь представляют собой нечто, что не противоречит принятым в лингвистике правилам игры и является удобной в работе конструкцией.
Вне зависимости от того, сколько языков лежало в основе известного их многообразия, вопрос о причинах и механизмах возникновения языка как такового имеет самостоятельное первостепенное значение. От того, произошли ли языки от некого единого праязыка или же источников возникновения языков было много, не меняется интригующая сложность ответа на вопрос: каким образом возникла способность человека использовать членораздельную речь с целью общения с себе подобными и каким образом язык приобрёл фонетическую, морфологическую и синтаксическую структуры, что само по себе является чудом высшего калибра. На самом же деле здесь необходимо разделять две чрезвычайно сложные проблемы. Кроме проблемы возникновения, усложнения и структурно-функционального совершенствования языка, существует проблема освоения родного языка ребёнком. Не говоря уже о тех далеких временах, когда предположительно языки зарождались, современные нам дети, в том возрасте, когда они осваивают язык, не умеют читать и писать. Они учатся устному языку у своих родителей.
Обычно процесс обучения ребёнка происходит в течение первых пяти лет жизни. Ребёнок воспринимает язык от родителей в не исчерпывающе полном виде. Совершенно непонятно как, но он много чего домысливает сам, в частности, грамматику, заполняет силой своего интеллекта лакуны устного обучения. Язык предельно консервативен, изменить его волевым путём невозможно: другие не поймут, а значит не возьмут на вооружение. Словарный запас поступает к ребёнку от родителей и, в последующем, от его непосредственного окружения. Но, странным образом, способность управлять этим словарным запасом представляется генетически запрограммированной. Спустя некоторое время ребёнок научается строить синтаксически правильную речь. Обучить этому ребёнка просто невозможно. Родители никогда подобной цели перед собой не ставят и она практически невыполнима. Ребёнок обучается этой способности в соответствии с каким-то неясным алгоритмом.
После медленного накопления активного и пассивного (понимает, но не может воспроизвести) запаса слов, вдруг как бы внезапно (обычно в двухлетнем возрасте) происходит "лексический взрыв". К двум годам обычно ребёнок не только владеет запасом порядка 150 слов, но и начинает активно использовать синтаксически правильные обороты речи. К шести годам словарный запас уже превышает десяток тысяч слов. Овладение грамматическими принципами построения речи способствует быстрому освоению новых слов, поскольку смысл этих новых слов и техника манипулирования ими проще усваиваются по мере приобретения опыта конструирования лексически правильных оборотов речи.
В те времена, когда происходило зарождение языка, один взрослый человек мог научить другого человека придуманному им слову, обозначающему какой-то важный предмет. Но каким образом в первобытной среде происходило обучение детей всей полноте освоенной родителями членораздельной речи? Ребёнок мог запомнить звучание слов, первобытные родители могли специально обучать ребёнка набору слов, указывая на те или иные предметы или имитируя те или иные действия. Но как ребёнок усваивал способность складывать слова в лексически правильные, общепризнанные и общепонятные формы, непонятно не только при взгляде далеко назад, но и в сегодняшнее время. Если бы такого механизма усвоения языка не существовало, то не существовало бы членораздельной речи человеческого общения.
При поверхностном взгляде на проблему может показаться, что освоение родного языка ребёнком протекает под управлением родителей или, скажем так, взрослых людей. Но на самом деле очевидно, что это не так. В реальности взрослые лишь воздействуют на интеллектуальную систему освоения языка ребёнка, формирующуюся на принципах самоорганизации. Признание этого положения уже само по себе является достаточным условием того, чтобы отвергнуть общепринятые в сегодняшней науке установки и попытаться предпринять поиск таких биологических механизмов, которые допускали бы возможность конструирования ребёнком осмысленной картины мира на основе спонтанных процессов обработки воспринимаемой информации. Всем прекрасно известно, что обучить языку ребёнка невозможно. Можно лишь содействовать усвоению родного языка ребёнком. Причём не с точки скорости освоения, т.е. не с точки зрения количественной, а с точки зрения качественной: ребёнок, с которым постоянно разговаривают бабушки и дедушки, как правило, демонстрирует более качественные лексические обороты. Т.е. все знают, что влияние взрослых на усвоение языка ребёнком не непосредствнное, а опосредованное.
В ранней работе 1955 года знаменитого лингвиста Н. Хомского "Логическая структура лингвистической теории" им было введено понятие "трансформационной грамматики", включающей вместе со структурными правилами механизмы создания и интерпретации выражений. Работа Н. Хомского "Синтаксические структуры" (1957) по всеобщему признанию произвела революционный переворот в лингвистике. Помимо элоквенции, волевого напора, умения пользоваться в науке преимуществами методологии холизма и лёгкости манипулирования абстрактными конструкциями большим преимуществом Н. Хомского в продвижении его идей и завоевании симпатий представителей молодого поколения лингвистов была опора на представления о врождённом характере способности к изучению родного языка. Н. Хомский заострил внимание лингвистов на необъяснимом по его взгляд феномене "языкового поведения" детей, которое по его мнению можно было объяснить лишь с позиций наличия у человека врождённой языковой способности.
Н. Хомский был решительно против эпистемологического тезиса о том, что человек рождается без врождённого умственного содержания и его ресурс знаний строится из опыта и чувственного восприятия внешнего мира. Именно аргументированием отрицания статуса tabula rasa новорождённого в способности освоения языка ему удалось добиться значительного снижения популярности бихевиоризма в психологии. Бихевиористы считают, что изучение структур мозга малопродуктивно из-за его неделимой структурно-функциональной целостности, а наиболее продуктивным направлением в науке является изучение поведения человека в ответ на те или иные воздействия окружающей среды. Н. Хомский же сосредоточил свои доказательные усилия на врождённой способности к изучению языка и преуспел в манипулировании этим труднообъяснимым феноменом. Согласно его воззрениям, грамматические принципы, на которых строятся языки, являются неизменными от природы. Ребёнку необходимо выучить лишь слова и морфемы и запомнить несколько примеров, поскольку грамматические принципы, лежащие в основе языков, являются врождёнными, своего рода параметрическими установками человеческого мозга. Способность структурировать выражения по Н. Хомскому является частью врождённой генетической программы людей.
Н. Хомский постоянно подчёркивал удивительную скорость, с которой дети осваивают родной язык, причём по сходной траектории вне зависимости от конкретного языка. Он обращал внимание на то, что во всех случаях имеют место весьма характерные ошибки, в то время как другие, казалось бы, логически более вероятные ошибки не случаются. Многие лингвисты были не согласны с этими положениями "хомскианской революции", но напору Н. Хомского и приводимым им доводам мало что могли противопоставить. Действительно, языковая способность развивается естественно, так же как способность видеть и слышать. В то время, когда ребёнок начинает говорить, его интеллект развит ещё слабо. Значит, утверждал Н. Хомский, существует некий врождённый орган, отвечающий за эту способность, определенный участок мозга, присутствующий только у человека. За полвека усиленной пропаганды его взглядов такой орган мозга и соответствующий ему участок ДНК обнаружены не были. Тем не менее, идеи Н. Хомского имеют большое влияние на учёных, исследующих процесс изучения языка детьми, хотя эти идеи до сих пор являются спорными и проверка теорий Н. Хомского продолжается.
Резюмируя вышесказанное, необходимо подчеркнуть, что невозможно говорить о зарождении языков, не решив проблему передачи языка потомству, не поняв механизма этого самоорганизующегося процесса. И кажущаяся самоочевидность этого процесса никого не должна вводить в заблуждение. Без механизмов адекватной передачи параметров языка от предков к потомкам развитие языка просто невозможно. Здесь я хотел бы привести свои соображения, основанные на выдвинутой мною несколько лет назад гипотезе, касающейся механизмов восприятия информации человеческим мозгом. Мне представляется, что с помощью этой гипотезы можно объяснить, что для освоения языка ребёнком нет никакой нужды выдумывать мифический врождённый участок мозга, ответственный за эту способность, грамматический отсек мозга, который трудно увязывается со здравым смыслом. Эта гипотеза, если она соответствует реальным закономерностям работы мозга, является доказательством того, что "хомскианская революция" была возведена на ложном фундаменте.
Итак, принято различать четыре компартмента памяти. Это - сенсорная память (СП), кратковременная память (КП), промежуточная память (ПП) и долговременная память (ДП). ДП обладает пожизненной длительностью хранения информации. Это - самая объёмная память, практические не имеющая предела. ПП - это склад мусорной информации, которая накапливается за сутки за минусом того, что отбирается в ДП. Предназначение сна состоит в очистке ПП от мусора. Самая короткая память - это СП со множеством ипостасей: зрительная память (подавляющий объём запоминания), акустическая, обонятельная, тактильная, вкусовая, вестибулярная, моторная, процедурная, соматическая (висцеральная). Поступающая в СП информация хранится ничтожно малое время. И, наконец, КП - функция которой изучается очень давно, однако мало понятна и по сей день.
Известно, что КП имеет очень маленькую и короткую по времени емкость хранения информации, которая попадает туда непосредственно из сенсорной памяти, а число хранимых в каждый данный момент объектов составляет в среднем 7 плюс-минус 2, что у человека, что у муравья. В Википедии на тему КП приводится набор очень умных слов, от которых не наступает ни малейшей ясности на тему о предназначении КП: "кратковременная память существует за счёт временных паттернов нейронных связей, исходящих из областей фронтальной (особенно дорсолатеральной, префронтальной) и теменной коры".
В реальности КП играет чрезвычайно важную, можно сказать, решающую роль в подготовке воспринимаемой мозгом информации для её последующего встраивание в ПП и ДП. Я здесь не буду говорить о том, каким образом КП участвует в очистке ПП от мусорной памяти в процессе сновидений. В этом процессе КП принадлежит решающая роль в одной из стадий сна, известной как стадия быстрого движения глаз. Все сновидения поступают в органы наших чувств через КП в направлении, противоположном тому, в котором в КП поступает информация от органов восприятия в процессе бодрствования. Именно малый объём КП играет исключительно важную роль в жизнедеятельности человека и животных.
Здесь с помощью разработанной мною гипотезы структурно-функциональной организации КП я попытаюсь объяснить, что запоминание слов ребёнком автоматически сопряжено с запоминанием зрительных образов, сопровождающих эти слова, а также в связке с той лексической структурой, в рамках которой эти слова употребляются в правильной речи взрослых. В девственно-чистую долговременную память ребёнка поступают не просто отдельные слова, произносимые взрослыми, но эти отдельные слова оказываются органически связанными со всем многообразием информации, сопутствующим произнесению этих слов. Т.е. ребёнок запоминает слова вместе с образами, которые сопровождают произнесение этих слов, и вместе с синтаксическими конструкциями, в которые эти слова и морфемы встраиваются. Ниже я попытаюсь объяснить, каким образом это происходит.
О том, как функционирует человеческая память, в наши дни мало что известно. Огромное количество зафиксированных биохимических, анатомических, электрохимических, нейробиологических и т.п. деталей до сих пор так и не сложилось в простые и понятные схемы на уровне работы целого мозга, которыми обычно завершается этап удачного абстрагирования изученных подробностей функционирования сложных систем. То немногое, что мы знаем о работе мозга, которое можно объяснить членораздельно, просто и понятно, не прибегая к использованию маскировочного материала в виде набора научных терминов, призванных затуманить туман незнания, было достигнуто мозговым штурмом, а не с помощью сложного приборного оборудования. Так, например, более 160 лет тому назад немецкий психолог Герман Эббингауз провёл огромную работу по изучению "чистой" памяти, на которую не влияют процессы мышления. С этой целью он производил на себе опыты заучивания и воспроизведения материала, не заключавшего в себе логической связи. Используя бессмысленные ряды трёхбуквенных слогов Г. Эббингауз открыл закономерности забывания, т.н. кривую Эббингауза, которая до сих пор является одним из немногих по-настоящему грандиозных вкладов) в науку о памяти.
Многочисленные исследования в области нейробиологии, ставящие своей задачей ответить на вопрос "как?", к сожалению, как правило, не имеют отношения к ответу на более важный и сложный вопрос "почему?" или же весьма поверхностно его касаются. Дело в том, что вопрос "как?" в большинстве своём - вопрос не биологический, а физико-химический, вопрос же "почему" - в большей степени эволюционно-биологический. Детали всегда важны, но ещё более важным является возможность уяснить, для чего эти детали нужны, почему именно на них вышла эволюционная кривая. Исследования синаптической активности нейронов, состояния пула нейромедиаторов, морфологических особенностей нейронно-глийного комплекса мозга и т.п. - это не просто лошадь, поставленная позади телеги. Это - препарированная лошадь, которая до препарирования ещё в состоянии была, если и не везти, но хотя бы толкать телегу, а после препарирования - по понятным причинам уже нет.
Так, например, имеется множество доказательств в пользу того, что в переводе информации от КП к ДП принимает участие парный фрагмент лимбической системы головного мозга (обонятельного мозга) под названием гиппокамп. Эта одна из эволюционно наиболее старых систем мозга присутствует у всех позвоночных и является наиболее вероятным хранилищем КП. Хорошо известна история пациента по имени Henry Gustav Molaison (до его смерти в 2008 году его принято было обозначать инициалами H.M.), которому удалили гиппокамп. Он прекрасно помнил эпизоды своего детства, но совершенно забывал события минутной давности. Сжатие объёма гиппокампа является одним из ранних диагностических признаков болезни Альцхаймера. Функция гиппокампа изучается весьма интенсивно, но до сих пор непонятно, что делает гиппокамп с информацией, поступающей в него и через него от органов восприятия. В связи со сказанным мне представляется, что разработанная мною интегральная теоретическая конструкция работы КП может быть полезна для объяснения многих особенностей работы мозга и прежде всего короткоживущей памяти.
Я мог бы долго распространяться по поводу многих хорошо известных деталей, сопровождающих запоминание и вспоминание, и уверен, что эти доступные без финансовых затрат и физического труда аргументы можно будет рассматривать, как не менее доказательные, нежели те, которые получают с использованием самого сложного современного оборудования. Однако, здесь я в основном сосредоточусь на описании упомянутой мною гипотезы с приведением небольшого числа доводов в её пользу. Надеюсь, что эти доводы будут выглядеть достаточно убедительными. В соответствии с предложенной мною гипотезой кратковременная память обладает двумя уникальными особенностями. Во-первых, с помощью КП выполняется гештальт-принцип запоминания (ГПЗ) информации перед отправкой её в ПП и ДП (Gestalt - немецкое слово, эквивалентом которого в русском языке является понятие "целостность", "слитность"). Природа создала ГПЗ с целью консолидации различных сенсорных ипостасей одного и того же эпизода с целью улучшения запоминания и вспоминания. Вторая не менее важная функция КП заключается в том, что с помощью этого резервуара памяти непрерывно поступающая от органов восприятия информация нарезается на короткие клипы. Природа создала этот механизм клипирования (МК) для выполнения ряда важных задач, среди которых одна из самых важных - избавить нашу память на ранней стадии интеллектуальной обработки от хранения малозначимой информации.
Ранее малопонятный феномен низкой информационной ёмкости КП оказывается необходимым для предотвращения смешивания последовательно поступающих в КП порций информации. КП является созданным природой специфическим аппаратом для интегрирования и дифференцирования сложной функции, в виде которой информация передаётся в мозг человека от органов восприятия. В КП параллельные потоки сенсорной информации интегрируются в соответствии со сложнейшим алгоритмом, судя по всему, индивидуальным для каждого человека. На выходе же из КП информация дифференцируется по времени и затем вновь интегрируется с использованием всего совокупного мыслительного аппарата. Говоря языком математики, существенный объём когнитивной деятельности человека представляет собой процесс интегрирования первообразной функции, представляющей собой поступающую в КП информацию.
(Окончание следует)
no subject
Хотел бы указать еще на такую вещь в освоении языка - если человек (в т.ч. ребенок) знает несколько языков, то различные языки не смешиваются. Мозг как-то способен отделить некоторое понятие выраженное на разных языках versus несколько синонимов для него же внутри одного языка.
PS. В разговоре конечно иногда смешение происходит - но обычно оно всегда осознанно(!), человек понимает что он употребляет слова из другого языка (зачастую это делает просто потому, что не знает их эквивалента в первом языке)
no subject
мне пришлось это видеть воочию - внука забрал из детдома как-раз в 3 года, кроме "ме-ме" и "де-де" ни фига он не говорил, т.к.общался с такими же маленькими, наши дет-приюты - это смертельно...:(
процесс освоения языка был у нас трудный, и логопеды и прочие умельцы мало что помогли, так и остался у внука дефект речи в виде легкого как-бы заикания - запаздывания...
no subject
no subject
no subject
no subject
речь то у них не появляется, а вот по волчьи воют...
no subject
no subject
так Дольник не про синтаксис, а про слова, звуки...синтаксис - это уже "от ума", видимо...
no subject
no subject
no subject
Здорово, спасибо большое.
no subject