![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Не моя вина, что я не довёз вина
В конце 70-х приехал я на несколько дней к родителям в Баку. Жил я в Подмосковьи. На вопрос о том, чем меня порадовать, я сказал, что очень хочу хаш. Мне всегда нравилось, с какой ответственностью мой отец относился к приготовлению хаша. Для него этот процесс несомненно имел ритуальное значение. Он никого не допускал к обработке ног, много раз за ночь вставал посмотреть, как варится хаш: не дай бог, если он начнёт сильно кипеть. Принятие хаша на грудь всегда обставлялось, как мероприятие чрезвычайно торжественное. Начинали есть хаш мы в 6 часов утра. На хаш нужно было обязательно пригласить кого-то из друзей. Чеснок, перец, горчица, киндза, винный уксус, водка заготавливались заранее. Хаш для нас всегда был особым событием. Когда у меня родился второй сын, я рано утром скормил друзьям два ведра хаша вместе с ящиком водки.
На этот раз мой отец, который работал заведующим сельскохозяйстенным отделом телеграфного агентства, пригласил на хаш знакомого председателя колхоза (если не ошибаюсь, из-под Шемахи), который по делам оказался в Баку. Мы уже осваивали по третьей тарелке хаша, когда выяснилось, что у председателя колхоза отец азербайджанец, а мать, как и у моего отца - чистая грузинка. Тутже мы выпили за всех грузинских матерей. Потом за Грузию, потом за дух Кавказа. Наш гость - очень приятный и деликатный человек - не мог отказаться выпить за столь душещипательные темы, но было явно видно, что он и наелся, и напился и уже пару раз пытался подняться из-за стола под предлогом, что на улице его ждёт машина. Мы не стали предлагать звать шофёра на хаш, поскольку председателю колхоза предстояло добираться до дома, а хаш в наших мозгах был неотделим от водки.
Когда наш гость уже с нами попрощался, мой отец предложил выпить последнюю рюмку водки за директора моего института, академика С., у которого мать тоже грузинка. Гость выпил и сказал мне, что завтра от него приедет человек, который привезёт бочонок с вином. Этот бочонок я должен буду передать моему директору вместе со словами привета от нашего гостя и вырезкой из какого-то журнала, где описываются фантастические достоинства этого вина и даётся ссылка на Д.И.Менделеева. Когда-то последний был проездом в этих местах. Он с друзьями пил бургундское, запасы которого вскоре кончились. Тогда духанщик предложил местного красного вина, попробовав которое, Менделеев сказал, что оно не хуже, а может даже лучше бургундского.
Я подумал, что наш гость забудет о своем обещании, но это было бы не по-кавказски: на следующий день появился человек с огромным дубовым бочонком. С этим бочонком я отправился в Москву, куда прилетел поздно ночью. Зная, что в середине ночи я врядли в Серпухове найду такси до дома, я поехал к знакомому бакинцу, который жил в Москве. У него в это время были гости. Я поставил бочонок в прихожей и сел за стол. Один из гостей моего друга, приехавший из Тбилиси, подошёл ко мне и спросил меня на ухо, что у меня в бочонке. Я ответил тоже почему-то шопотом, что это силиконове масло для насоса, которое я купил в Баку. Через некоторое время на столе появился графин с густым вином чёрно-красного цвета, которое мне очень понравилось. Оно было терпкое, очень необычного приятного вкуса. Когда мы опорожнили графин, хозяин сказал тбилисскому гостю налить ещё вина. Тот притащил мой бочонок и стал нахально переливать через шланг вино в графин. Кричать и ругаться было бесполезно. Пили мы до утра, а утром я завалился спать и проспал весь день.
К вечеру я собрался ехать домой, взял свой значительно полегчавший бочонок, друг подвёз меня до метро. В метро я вспомнил, что на неделе мне нужно будет забрать черновик совместной статьи у одной знакомой, и чтобы не ездить попусту в Москву, решил заехать к ней по дороге на Курский вокзал. Я позвонил, она сказала, чтобы я приезжал. У неё в гостях была подруга по работе. Бочонком моим девушки не интересовались. Мне самому было интересно, сколько вина осталось. Передавать адресату бочонок с вином на донышке я не мог. С другой стороны меня мучила совесть, что я не выполнил поручения хорошего человека, данного мне в состоянии душевного порыва. Я открыл пробку бочонка и поскольку его нельзя было поставить, попросил мою знакомую принести мне длинную палочку или что-нибудь вроде этого. Я очень расстроился, обнаружив, что в бочонке осталось всего треть вина. С горя я разлил вино по стаканам, мы выпили, потом хозяйка извлекла кой-какую закуску, потом мы снова выпили. Я заткнул бочонок пробкой и собирался было уходить, но тут у хозяйки случился приступ печёночной колики. Причиной приступа, как потом выяснилось, было моё сверхгустое вино. Короче говоря, уехал я домой рано утром.
Чтобы меня совесть не сильно мучала, остатки вина я распил с сыном академика С.
На этот раз мой отец, который работал заведующим сельскохозяйстенным отделом телеграфного агентства, пригласил на хаш знакомого председателя колхоза (если не ошибаюсь, из-под Шемахи), который по делам оказался в Баку. Мы уже осваивали по третьей тарелке хаша, когда выяснилось, что у председателя колхоза отец азербайджанец, а мать, как и у моего отца - чистая грузинка. Тутже мы выпили за всех грузинских матерей. Потом за Грузию, потом за дух Кавказа. Наш гость - очень приятный и деликатный человек - не мог отказаться выпить за столь душещипательные темы, но было явно видно, что он и наелся, и напился и уже пару раз пытался подняться из-за стола под предлогом, что на улице его ждёт машина. Мы не стали предлагать звать шофёра на хаш, поскольку председателю колхоза предстояло добираться до дома, а хаш в наших мозгах был неотделим от водки.
Когда наш гость уже с нами попрощался, мой отец предложил выпить последнюю рюмку водки за директора моего института, академика С., у которого мать тоже грузинка. Гость выпил и сказал мне, что завтра от него приедет человек, который привезёт бочонок с вином. Этот бочонок я должен буду передать моему директору вместе со словами привета от нашего гостя и вырезкой из какого-то журнала, где описываются фантастические достоинства этого вина и даётся ссылка на Д.И.Менделеева. Когда-то последний был проездом в этих местах. Он с друзьями пил бургундское, запасы которого вскоре кончились. Тогда духанщик предложил местного красного вина, попробовав которое, Менделеев сказал, что оно не хуже, а может даже лучше бургундского.
Я подумал, что наш гость забудет о своем обещании, но это было бы не по-кавказски: на следующий день появился человек с огромным дубовым бочонком. С этим бочонком я отправился в Москву, куда прилетел поздно ночью. Зная, что в середине ночи я врядли в Серпухове найду такси до дома, я поехал к знакомому бакинцу, который жил в Москве. У него в это время были гости. Я поставил бочонок в прихожей и сел за стол. Один из гостей моего друга, приехавший из Тбилиси, подошёл ко мне и спросил меня на ухо, что у меня в бочонке. Я ответил тоже почему-то шопотом, что это силиконове масло для насоса, которое я купил в Баку. Через некоторое время на столе появился графин с густым вином чёрно-красного цвета, которое мне очень понравилось. Оно было терпкое, очень необычного приятного вкуса. Когда мы опорожнили графин, хозяин сказал тбилисскому гостю налить ещё вина. Тот притащил мой бочонок и стал нахально переливать через шланг вино в графин. Кричать и ругаться было бесполезно. Пили мы до утра, а утром я завалился спать и проспал весь день.
К вечеру я собрался ехать домой, взял свой значительно полегчавший бочонок, друг подвёз меня до метро. В метро я вспомнил, что на неделе мне нужно будет забрать черновик совместной статьи у одной знакомой, и чтобы не ездить попусту в Москву, решил заехать к ней по дороге на Курский вокзал. Я позвонил, она сказала, чтобы я приезжал. У неё в гостях была подруга по работе. Бочонком моим девушки не интересовались. Мне самому было интересно, сколько вина осталось. Передавать адресату бочонок с вином на донышке я не мог. С другой стороны меня мучила совесть, что я не выполнил поручения хорошего человека, данного мне в состоянии душевного порыва. Я открыл пробку бочонка и поскольку его нельзя было поставить, попросил мою знакомую принести мне длинную палочку или что-нибудь вроде этого. Я очень расстроился, обнаружив, что в бочонке осталось всего треть вина. С горя я разлил вино по стаканам, мы выпили, потом хозяйка извлекла кой-какую закуску, потом мы снова выпили. Я заткнул бочонок пробкой и собирался было уходить, но тут у хозяйки случился приступ печёночной колики. Причиной приступа, как потом выяснилось, было моё сверхгустое вино. Короче говоря, уехал я домой рано утром.
Чтобы меня совесть не сильно мучала, остатки вина я распил с сыном академика С.
Rombauer Zinfandel '07
http://www.bevmo.com/Shop/ProductDetail.aspx?ProductID=10036
Re: Rombauer Zinfandel '07
Re: Rombauer Zinfandel '07
Re: Rombauer Zinfandel '07
Re: Rombauer Zinfandel '07
Re: Rombauer Zinfandel '07
Re: Rombauer Zinfandel '07
С Новым Годом Вас и Ваших близких!
Re: Rombauer Zinfandel '07
no subject
no subject
no subject
В студенческие годы я ездил на стажировку в Индию и жил там почти год со студентами из различных братских республик. Конечно мы довольно хорошо сдружились и когда по окончании стажировки мы разъезжались, мы естественно, обменялись адресами и телефонами и сказали, что "отныне мой дом -- это твой дом".
Буквально через неделю я оказался в Москве и решил позвонить девушке, с которой я был вместе в Индии и которая мне была тайно очень симпатична. Время было обеденное и я расчитывал, что мы пообедаем вместе. Однако, когда мы начали договариваться о встрече, она сказала: "Послушай, сейчас время час, давай я пообедаю и приеду к тебе в гостиницу". Это меня повергло в шок. Мне казалось, что не пригласить человека из другого города к себе домой, можно лишь тогда, когда ты этого человека совершенно не знаешь или когда ты на него сильно обижен.
Я сослался на какое-то дело, о котором я неожиданно вспомнил и сказал ей, что перезвоню. Естественно, перезванивать не стал.
И лишь много позже я понял: дело было не в том, что она была негостепреимной или что она хотела выразить мне крайнюю степень неуважения. Просто в Москве другие обычаи и такое повоедение для Мовскы вполне нормально.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Хотя один раз, абсолютно случайно, в провинциальном городке, мы приобрели потрясающее молдавское вино по смешной цене - 80 рублей за бутылку (2004 год). Пока кушали в кафе, купили три бутылочки, когда вечером вернулись с намерением купить столько, сколько там было - его уже не было. И больше оно не попадалось нам никогда :)Пару раз нам дарили хорошее белое столовое немецкое вино, несмотря на мое предубеждение против белых вин, оно оставило о себе хорошее воспоминание...
Благодаря семье мужа, у которой контакты по всему свету, за последние годы перепробовала многие вина - и калифорнийские, и испанские, и чилийские, и французские, и австралийские. Но такого удовольствия как от мачари или, напротив, от зрелого грузинского черного вина не испытывала ни от чего.
Спасибо Вам за пост, за хорошие ощущения, за чувство любимого вина на языке :) Я бы хотела тоже пройти курс по винам, но в России такие "курсы" отдают непрофессионализмом :)))
А с грузинским вином у меня было много смешных историй, пока я научилась пить его, радоваться вину вообще, наслаждаться им, поняла, что такое настоящие эфирные масла, как они действуют на организм - я же до знакомства с Лукой считала вином пережженный суррогат с сахаром, который на всяческих вечеринках и корпоративах "для дам" покупается, чтобы они не скучали, у мужчин ведь там "настоящий напиток - русская водка "греется"...
Я тогда смутно понимала, что у застолья есть свой ход, своя культура и присущая только ему интеллектуальная составляющая, но я никогда бы этого не увидела воочию, если бы не Лука. И пусть застолья в их доме стали к тому времени нечастыми и небольшими - на 20-30 человек, они все равно передали мне свою суть - общение...
Спасибо Вам еще раз.
no subject
Удивительно тёплый народ-грузины. Мне выпало счастье пожить в Тбилиси два года перед выездом в Израиль. Мы переехали туда ради получения разрешения на выезд. Из Харькова не выпускали и сын был уже под колпаком КГБ.
Любое воспоминание о Грузии и грузинах приносит мне неизменное чувство радости и даже восторга.
Понять это сможет лишь тот ,кто прожил свою жизнь на Украине ...в таком уникальном по антисемитизму городе,как Харьков.
Мама всегда пыталась смягчить моё неприятие антисемитизма тем,что оправдывала его длительным присутствием немцев в Харькове(за время войны он дважды был оккупирован)