![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Пьеса для грузчика с лебедями
Я часто бывал в гостях у моего школьного товарища, который жил в доме, построенном в виде четырёхугольника по краям большого двора с огромным деревом в центре. По всему периметру дома на уровне второго этажа проходила деревянная веранда так, что жильцы дома могли свободно общаться друг с другом. Под деревом находился небольшой домик с плоской крышей, скорее хижина, в котором жил грузчик с женой. Как минимум, два раза в неделю по вечерам супруги сильно напивались и устраивали небольшое представление для жильцов. Жильцы по веранде перекочевывали на ту сторону дома, откуда было лучше видно. Как мне объяснил товарищ, каждый раз представление протекает по одному и тому же сценарию, народ видел всё это много раз, но, всякий раз, как только начинается скандал, жильцы переходят на одну сторону дома. "Это из-за лебедей, - сказал он, - Я думаю, что сегодня вечером ты сам всё увидишь".
Через некоторое время он сказал мне: "Пошли!" На веранде уже стояло человек десять. Мужчины замерли, облокотившись о перила, а женщины о чём-то между собой вполголоса переговаривались. Перед хижиной на двух венских стульях сидели грузчик и его жена. Между ними стояла гладильная доска на ножке. На доске лежала миска с чем-то, чего я не смог разглядеть, и стояла початая бутылка водки. Под доской на земле валялась порожняя бутылка. Супруги мирно беседовали, периодически опрокидывая по пол стакана и закусывая из миски. В какой-то момент жена подняла голову и что-то сказала. Может быть муж не долил ей водки и она была недовольна этим. Непонятно. Она пыталась взять в руку бутылку, но муж вырвал её и уронил на землю. В бутылке оставалось водки примерно на треть. Водка при этом почти не разлилась. Он поднял бутылку. Жена стала вырывать её из его рук. Он левой рукой держал бутылку, а правой периодически толкал её в грудь. Я сказал товарищу, что мне это не интересно и я ухожу домой. Он посоветовал мне ещё немного постоять.
Во дворе медленно и неинтересно проходила эскалация военных действий. Я не заметил, что стало с остатком водки. Может быть её и выпили. Но в какой-то момент супруги начали толкаться и бороться наподобии татарской борьбы "куряш". Потом муж начал боксировать, но без особого успеха: он был в полутяжёлой весовой категории, в то время как жена - в первом тяжёлом весе. Но было видно, что всё происходит не на шутку серьёзно. В какой-то момент муж перестал наступать, только отталкивал жену обеими руками, и, казалось, что всё представление идёт к завершению. Но вдруг муж сильно оттолкнул жену и шагнул в дверь хижины. И в этом момент всё сразу изменилось. Жена быстрым движением распустила волосы, закрученные в большой пук, расстегнула пуговицу на груди и, повернувшись к зрителям, на которых до этого она ни разу не взлянула, закричала истошным голосом: "Л-ю-ю-ю-ди-и-и! Убивают!" Когда супруги мирно выпивали, на ней были шлёпанцы на каблуках. Повернувшись лицом к народу она уронила левый туфель. Левая нога стала короче и от этого изгиб её воздетых рук выглядел особенно театрально-драматичным. Она не выглядела совершенно пьяной и смотрелась невероятно несчастной. Глаза её были полны слез.
В этот момент на пороге хижины появился грузчик. В руках у него был большой кусок толстой фанеры, на которой пронзительно яркими красками были нарисованы два белых лебедя, синяя лужа, изображающая, очевидно, озеро, и частокол из чего-то ядовито зелённого, изображавший, надо думать, камыши. И в этот момент наступила кульминация представления. Женщина начала орать таким голосом, как будто ей одну за другой отрезали конечности. Этот ор наверняка был слышен за пару кварталов. Несмотря на могучий бюст, женщина демонстрировала владение развитой техникой пения фальцетом. Она перешла именно к пенью коротких изречений. В это время муж, который вначале громким баритоном произнёс несколько матюков среднего уровня патогенности, теперь молча пытался переломить о колено толстую фанеру с лебедями. Дальше все представление смотрелось неподдельно-естественным. Жена кричала, что лебеди - это память о маме, называла его убийцей, бандитом и алкашом, а муж, сопя носом и глядя стеклянеющим взором на лебедей, работал с фанерой. Поняв, что о колено фанеру не сломать, он положил её на землю, наступил ногой на один край и пытался приподнять другой. Всё это время жена истошно кричала, обращаясь к зрителям. Несмотря на то, что меня тошнило от всего происходящего, я не мог не чувствовать, что представление было весьма нетривиальным. И мимика, и голос, и смысл того, что женщина кричала про маму и права собственности на лебедей, - всё это выглядело как хорошо срежиссированная и продуманная постановка.
В этот момент на пороге квартиры появился тотально лысый мужичок в пенсне, одетый в синюю с полосками пижаму и шлёпанцы на босу ногу. Несмотря на свой малый рост, он видимо пользовался авторитетом у жильцов. Неожиданно громким и твёрдым голосом он произнёс, обращаясь к зрителям: "Ну как же вам не стыдно, столпились, как бараны. Чему вы радуетесь!?" Некоторые из зрителей, преимущественно женщины, стали стыдливо косить вбок, в то время как обладатель пенсне твёрдым шагом прошлёпал по лестнице вниз и бесстрашно подошёл к грузчику, который всё никак не мог решить проблему, над которой упорно работал. Женщина сразу же перестала истошно орать и стала издавать звуки, похожие на далёкое эхо того, что она до этого кричала. Человек в пижаме приблизился вплотную к грузчику и громким голосом с расстановкой сказал: "Как же вам не стыдно издеваться на женщиной!" Грузчик оставил фанеру в покое, поднялся во весь рост, сделал шаг навстречу к пенсненосителю так, что их животы почти соприкоснулись, и произнёс громким сочным баритоном: "Ну, ты! Хэромант! Я не над твоей женщиной издеваюсь! Я над своей женщиной издеваюсь!" Зрители от такой неожиданной формулировки оживились. Опустив лысого ниже плинтуса, грузчик повернулся и не очень твёрдым шагом проследовал в жилище. Жена его с почти что безразличным видом подняла с земли лебедей и проследовала за ним. В неожиданно наступившей тишине зрители стали расходиться.
Через некоторое время он сказал мне: "Пошли!" На веранде уже стояло человек десять. Мужчины замерли, облокотившись о перила, а женщины о чём-то между собой вполголоса переговаривались. Перед хижиной на двух венских стульях сидели грузчик и его жена. Между ними стояла гладильная доска на ножке. На доске лежала миска с чем-то, чего я не смог разглядеть, и стояла початая бутылка водки. Под доской на земле валялась порожняя бутылка. Супруги мирно беседовали, периодически опрокидывая по пол стакана и закусывая из миски. В какой-то момент жена подняла голову и что-то сказала. Может быть муж не долил ей водки и она была недовольна этим. Непонятно. Она пыталась взять в руку бутылку, но муж вырвал её и уронил на землю. В бутылке оставалось водки примерно на треть. Водка при этом почти не разлилась. Он поднял бутылку. Жена стала вырывать её из его рук. Он левой рукой держал бутылку, а правой периодически толкал её в грудь. Я сказал товарищу, что мне это не интересно и я ухожу домой. Он посоветовал мне ещё немного постоять.
Во дворе медленно и неинтересно проходила эскалация военных действий. Я не заметил, что стало с остатком водки. Может быть её и выпили. Но в какой-то момент супруги начали толкаться и бороться наподобии татарской борьбы "куряш". Потом муж начал боксировать, но без особого успеха: он был в полутяжёлой весовой категории, в то время как жена - в первом тяжёлом весе. Но было видно, что всё происходит не на шутку серьёзно. В какой-то момент муж перестал наступать, только отталкивал жену обеими руками, и, казалось, что всё представление идёт к завершению. Но вдруг муж сильно оттолкнул жену и шагнул в дверь хижины. И в этом момент всё сразу изменилось. Жена быстрым движением распустила волосы, закрученные в большой пук, расстегнула пуговицу на груди и, повернувшись к зрителям, на которых до этого она ни разу не взлянула, закричала истошным голосом: "Л-ю-ю-ю-ди-и-и! Убивают!" Когда супруги мирно выпивали, на ней были шлёпанцы на каблуках. Повернувшись лицом к народу она уронила левый туфель. Левая нога стала короче и от этого изгиб её воздетых рук выглядел особенно театрально-драматичным. Она не выглядела совершенно пьяной и смотрелась невероятно несчастной. Глаза её были полны слез.
В этот момент на пороге хижины появился грузчик. В руках у него был большой кусок толстой фанеры, на которой пронзительно яркими красками были нарисованы два белых лебедя, синяя лужа, изображающая, очевидно, озеро, и частокол из чего-то ядовито зелённого, изображавший, надо думать, камыши. И в этот момент наступила кульминация представления. Женщина начала орать таким голосом, как будто ей одну за другой отрезали конечности. Этот ор наверняка был слышен за пару кварталов. Несмотря на могучий бюст, женщина демонстрировала владение развитой техникой пения фальцетом. Она перешла именно к пенью коротких изречений. В это время муж, который вначале громким баритоном произнёс несколько матюков среднего уровня патогенности, теперь молча пытался переломить о колено толстую фанеру с лебедями. Дальше все представление смотрелось неподдельно-естественным. Жена кричала, что лебеди - это память о маме, называла его убийцей, бандитом и алкашом, а муж, сопя носом и глядя стеклянеющим взором на лебедей, работал с фанерой. Поняв, что о колено фанеру не сломать, он положил её на землю, наступил ногой на один край и пытался приподнять другой. Всё это время жена истошно кричала, обращаясь к зрителям. Несмотря на то, что меня тошнило от всего происходящего, я не мог не чувствовать, что представление было весьма нетривиальным. И мимика, и голос, и смысл того, что женщина кричала про маму и права собственности на лебедей, - всё это выглядело как хорошо срежиссированная и продуманная постановка.
В этот момент на пороге квартиры появился тотально лысый мужичок в пенсне, одетый в синюю с полосками пижаму и шлёпанцы на босу ногу. Несмотря на свой малый рост, он видимо пользовался авторитетом у жильцов. Неожиданно громким и твёрдым голосом он произнёс, обращаясь к зрителям: "Ну как же вам не стыдно, столпились, как бараны. Чему вы радуетесь!?" Некоторые из зрителей, преимущественно женщины, стали стыдливо косить вбок, в то время как обладатель пенсне твёрдым шагом прошлёпал по лестнице вниз и бесстрашно подошёл к грузчику, который всё никак не мог решить проблему, над которой упорно работал. Женщина сразу же перестала истошно орать и стала издавать звуки, похожие на далёкое эхо того, что она до этого кричала. Человек в пижаме приблизился вплотную к грузчику и громким голосом с расстановкой сказал: "Как же вам не стыдно издеваться на женщиной!" Грузчик оставил фанеру в покое, поднялся во весь рост, сделал шаг навстречу к пенсненосителю так, что их животы почти соприкоснулись, и произнёс громким сочным баритоном: "Ну, ты! Хэромант! Я не над твоей женщиной издеваюсь! Я над своей женщиной издеваюсь!" Зрители от такой неожиданной формулировки оживились. Опустив лысого ниже плинтуса, грузчик повернулся и не очень твёрдым шагом проследовал в жилище. Жена его с почти что безразличным видом подняла с земли лебедей и проследовала за ним. В неожиданно наступившей тишине зрители стали расходиться.
no subject
Извините, явно это не профессиональное замечание, а так, любителя.
no subject
no subject
no subject
no subject